— Удар! Эбенизер! Удар по еврею! — он засмеялся. — Если это только не простая мелкая приманка, чтобы подпустить нас поближе к крючку, — он встал, протиснул свой огромный живот мимо стола. — Ты сказал, что Деворакс отвезет эту потаскуху в Амстердам. Почему? У неё только отпечатки двух печатей.
Эбенизер разыграл свою лучшую карту.
— Деворакс сказал, что Аретайн жив. Что Аретайн добавит печать святого Иоанна в Амстердаме.
Лицо сэра Гренвиля потеряло всю свою оживленность. Он повернулся, ошеломлённый.
— Жив?
Эбенизер пожал плечами.
— Так он говорит. Возможно, он подразумевает, что у Лопеза есть четвертая печать. Я не знаю, — он указал на два комка красного воска, лежащих на столе сэра Гренвиля. — Вы знаете, что у девчонки есть эти две. Я не могу думать, что будет, если Аретайн окажется жив.
— Не можешь думать! Ты даже не встречал этого ублюдка! Господи! Ты говоришь, Деворакс вывезет её из страны в месте под названием Брадвелл?
Эбенизер кивнул.
— Когда?
— Он сказал, что сообщит мне, — Эбенизер действовал по обстановке, но был доволен паникой, которая возникла при упоминании Кита Аретайна.
Сэр Гренвиль крикнул секретаря.
— Морз! Морз!
— Сэр? — дверь открылась.
— Вызови Барнегата, немедленно! Скажи ему, что я плачу вдвойне, и приведи его сюда!
— Хорошо, сэр.
— Подожди! — сэр Гренвиль посмотрел на Эбенизера. — Ты думаешь, это произойдет скоро?
— В течение недели.
— Я хочу, чтобы в деревню под названием Брадвелл отправили дюжину мужчин, Морз. Эбенизер скажет, где это. Они должны изучить место и ждать там. И ещё, Морз!
— Сэр?
Сэр Гренвиль провёл рукой по белым кудрям.
— Проверь, чтобы дорожная коляска была готова. Она мне потребуется в течение недели.
— Недели? — Морз нахмурился. — Но у вас встреча с французским послом на этой…
— Убирайся! — рыкнул на него Кони. — Убирайся! Делай, как я сказал!
Сэр Гренвиль повернулся и посмотрел мимо Эбенизера на огромную картину, висевшую над камином. Аретайн, самый красивый мужчина, которого Кони когда-либо видел. Точно ли он жив? Или эта красота вернулась, чтобы снова преследовать и унижать его? Юрист подошел к камину и закрыл ставни поверх обнажённого тела.
— Лучше бы ты ошибался, Эбенизер. Моли Господа, чтобы ты ошибался.
В следующую ночь, в среду, Вавассор Деворакс вернулся в столицу. Смолевка его бы не узнала. Грязная, засаленная одежда исчезла. Он помылся, подстриг волосы и бороду, а седые волосы смазал ламповой сажей. При свете свечей он выглядел на десять лет моложе. Оделся в строгую, аккуратную, чистую одежду. На голове была широкополая пуританская шляпа, в руке потрёпанная Библия, а единственным оружием был длинный острый кинжал.
Его цель была рядом с Тауэр Хилл на Сисинг Лейн, где он постучал в дверь мрачного дома. Было достаточно поздно, хотя ещё многие жители не спали. Ему пришлось постучать дважды, прежде чем дверь со скрежетом открылась.
— Кто там?
— Мое имя Господь-Будь-Славен Барлоу, священник Палаты Общин.
Хозяйка Бэггилай нахмурилась.
— Сэр, уже поздно.
— Разве для Божьей работы бывает поздно?
Неохотно она открыла дверь шире.
— Вы пришли увидеться с преподобным Херви?
— С божьей помощью, да, — Деворакс шагнул внутрь, вынудив Хозяйку отступить назад.
— Неужели преподобный Херви уже в постели?
— Он занят, сэр, — Хозяйка была поражена напором высокого священника из Палаты Общин. Она собиралась уже ложиться спать, платье было поспешно надето поверх ночной сорочки, а голову покрывал муслин.
Деворакс ей жутко улыбнулся.
— Своими молитвами, сестра?
— У него посетители, — Хозяйка нервничала. Преподобный Барлоу был большим мужчиной, и ей не нравилось противоречить его желаниям. Она нахмурилась. — Лучше бы вам прийти утром, сэр.
Деворакс нахмурился тоже.
— Я не принимаю никаких отказов от женщин. Где он?
Он пристально посмотрел в её маленькие глазки.
— Он сказал, чтобы его не беспокоили, сэр.
— Его желает побеспокоить Палата Общин! А теперь веди меня к нему, женщина! Веди!
— Вы не подождёте здесь, сэр? — с надеждой сказала Хозяйка, но высокий священник настоял, чтобы идти за ней по начищенной лестнице. Хозяйка остановилась на лестничной площадке и попыталась оттеснить Деворакса вниз. — Если вы подождёте в гостиной, я разожгу камин.
— Веди меня, женщина! Мое дело не может ждать.