Поэтому, всего лишь на второй день пребывания в Лондоне, Смолевка уже шла по Стрэнду. Она была одета в строгое платье, волосы убраны под капор, но даже так она ощущала на себе взгляды мужчин и была рада компании портного. Жак был мужчиной почтенного возраста с галантными манерами и любезный в обращении с ней, и помог ей пересечь оживленный Стрэнд.
— Вы благополучно доберётесь до дома, мисс Слайт?
— Вы очень любезны.
— Нет, нет, нет. Не каждый день я хожу по улице с такой красавицей. Вы доставили мне огромное удовольствие, мисс Слайт. Вот он.
Дом Кони был не таким большим, как некоторые на Стрэнде, не сравнить с домом герцога Нортумберлендского или домом Йорков, но, тем не менее, внушительным. Из темного кирпича, с поднимающимися до каменных балюстрад резными зверями по углам ярусов. Сводчатые окна были занавешены бархатными занавесями. Дверь охранял вооружённый копьем стражник, он ухмыльнулся при виде Смолевки и грубо спросил Жака Море:
— Что тебе надо?
— У леди дело к сэру Гренвиль.
— Дело, да? — он не торопясь осмотрел Смолевку с головы до ног. — И какое дело, а?
Смолевка приехала, намереваясь быть скромной просительницей, но отношение мужчины возмутило её.
— Дела сэра Гренвиля не должны с вами обсуждаться, — очевидно, это был верный ответ, сказанный нужным тоном, поскольку он фыркнул, дёрнул головой в сторону торца дома и сказал уже с долей уважения:
— Дела вниз по переулку.
На углу она распрощалась с портным и свернула в узкий переулок с высокими деревьями. Переулок спускался к реке, и Смолевка видела сверкающую на солнце воду, а позади неё тусклое болото Ламбета.
Маленькое крыльцо находилось на расстоянии двух третей переулка, достаточно близко к воде, чтобы почувствовать запах реки, и она предположила, что это дверь, через которую заходят посетители с делами к сэру Гренвиль Кони. Здесь стражи не было, она постучала.
Никто не ответил. Со Стрэнда слышался шум голосов, звук колес по каменной мостовой, и один раз даже плеск воды с реки, но дом, кажется, хранил молчание. Смолевка внезапно занервничала. Она чувствовала под платьем печать, и касание золота к коже напомнило ей, что этот дом может скрывать секрет её будущего, секрет Ковенанта, может освободить её от мертвой хватки отца, навязанной завещанием и брачным договором. Ободренная, она постучала снова.
Подождала. Она собиралась постучать в третий раз, оглянувшись на дорожку в поисках валяющегося камешка, который мог бы произвести больше шума в деревянную дверь, когда хлопнула крошечная задвижка.
— Разве вы не знаете, где звонок? — требовательно спросил голос.
— Звонок?
— Справа от вас.
В тени деревьев она не заметила, но теперь увидела железную рукоятку, висящую на цепочке. Казалось, раздраженный человек за крошечной задвижкой ждал извинений, поэтому она так и сделала. Человек слегка смягчился.
— Что вы хотите?
— Я хочу увидеть сэра Гренвиля Кони, сэр.
— Увидеть сэра Гренвиля? Каждый хочет! Почему бы вам не подождать, пока он не проедет в своей коляске или на своём баркасе? Разве это не достаточный вид?
Она не видела человека, которому принадлежал этот раздраженный голос, и только могла различить блеск одного глаза и половину носа прижатого к железной решетке, загораживающей маленькое окошечко.
— У меня дело к сэру Гренвилю, сэр.
— Дело! — казалось, мужчина никогда не слышал этого слова. — Дело! Давайте сюда своё прошение. Быстрее! — глаз и нос сменились пальцами, протянутыми за прошением.
— У меня нет прошения! — она подумала, что мужчина ушёл, поскольку пальцы исчезли, и за дверью воцарилась тишина, но потом снова появился блеск глаза.
— Нет прошения?
— Нет.
— Мистер Кони знает вас? — нехотя прозвучал вопрос.
— Он знал моего отца, сэр.
— Ждите!
С резким щелчком задвижка упала, и в доме снова воцарилась тишина, Смолевка вернулась в переулок посмотреть вниз на реку. Через узкую щель было видно, как медленно ползет тяжелая баржа, приводимая в действие взмахами длинных деревянных весел, которые гребли стоящие на палубе мужчины. Один за другим перед взглядом проплыли три тяжёлых орудия, привязанные к палубе баржи, груз направлялся на запад, на войну.
Щелкнула, открывшись, задвижка.
— Девушка!
— Сэр?
— Имя?
— Доркас Слайт, — для причудливого нового имени момент был неподходящий. Она слышала царапание пера по бумаге.