— Вы знаете, что такое печать?
— Да.
— Да, сэр.
— Да, сэр.
— Расскажите мне.
Она быстро думала. Она должна сказать не больше, чем сказал Исаак Блад в тот день, когда прочитал завещание. Она произнесла, тщательно выговаривая слова.
— Она заверяет подпись на любой бумаге, относящейся к Ковенанту.
Кони засмеялся.
— Очень хорошо, мисс Слайт, очень хорошо! Ну и где печать?
— Я не знаю, сэр.
— Как она выглядит?
— Я не знаю, сэр.
— Правда?
Он положил новый шарик пирога в рот и жевал его, уставившись на неё. Она подумала, а моргает ли он вообще, и как только она это подумала, он моргнул. Он моргнул медленно как какое-то странное животное, и она увидела, как ряд его подбородков приподнялся кверху, пока он глотал айвовый пирог.
— Вы не знаете, как выглядит печать, мисс Слайт, но в первый приход к моему дому вы описали Ковенант как Ковенант Святого Матфея? Да?
Она кивнула.
— Да.
— И как, скажите на милость, вы узнали о Святом Матфее?
— Мне отец сказал, сэр.
— Он сказал? Он сказал, мисс Слайт? — левая рука опять поползла. — Скажите, у вас были отличные отношения с отцом?
Она пожала плечами.
— Да, сэр.
— Правда, мисс Слайт? Довольный отец и дочь? Он беседовал с вами, да? Делился проблемами?
Рассказал вам все о печати Святого Матфея?
— Он упоминал о ней, сэр.
Кони недоверчиво засмеялся и внезапно опять переменился. Наклонился вперёд.
— И вы хотите узнать о Ковенанте. Очень хорошо, мисс Слайт. Я скажу вам, — казалось, он размышлял, уставившись поверх её головы на обнажённого Нарцисса, пока левая рука, видимо живущая собственной жизнью, нащупала и скомкала пирог и фрукты.
— Несколько лет назад ваш отец и я с несколькими другими джентльменами вступили в коммерческое предприятие. Сейчас неважно, что это было, важно, что оно оказалось успешным. Правда! Очень успешным. Даже осмелюсь сказать, мы все удивились и даже обогатились. Это была моя идея, мисс Слайт, чтобы денег, которые мы совместно сделали, было достаточно, чтобы поддержать нас в старости, обеспечить нам комфортное существование в старческом слабоумии, и такими образом был создан Ковенант. Ковенант — это удобное соглашение, в соответствии с которым один человек не сможет обмануть своих партнеров и таким образом закреплял сотрудничество. Сейчас мы уже по отдельности медленно двигаемся к своей старости, те из нас, которые выжили, и Ковенант гарантирует нам утешение на зиму наших дней. И это вся информация, мисс Слайт, про Ковенант, — он торжественно закончил свою речь, отметив её ещё одним церемонным жестом с раскрошенным шариком пирога.
Он лгал, как лгал и её отец. Если бы Ковенант был просто частью бизнеса, почему тогда её отец не поделил деньги между ней и Эбенизером? И она помнила письма родителей матери к её отцу, письма, описывающие Мэтью Слайта как неудачника в бизнесе. А сэр Гренвиль Кони хочет, чтобы она поверила, что её отец каким-то образом увлек лондонских купцов и самого Кони каким — то рискованным предприятие и с невероятным успехом. Она посмотрела на Кони.
— Что это было за дело?
— Вас это не касается, мисс Слайт, совсем не касается, — сказал он грубо, и его тон рассердил её.
— Когда мне исполнится двадцать пять, сэр, печать станет моей. Уверена, что тогда это станет моим делом.
Он рассмеялся ей в лицо, плечи заходили ходуном вверх вниз, и подбородки закачались над тугим белым воротничком.
— Вашим делом, мисс Слайт! Вашим делом! Печать станет вашей, девушка, потому что она красивая. А дело женщины это порождение детей и красивых вещей, не более того. Вы говорите, вы не видели печати?
— Нет, сэр.
Его плечи все ещё тряслись от смеха, когда он кивком подозвал её.
— Идите сюда.
Она подошла к столу, пока Кони боролся с карманом своего жилета. Его живот выпирал из коричневой ткани так сильно, что он никак не мог вытащить то, что искал. Она посмотрела поверх его белых кудрявых волос в окно и увидела, что лодочники до сих пор сидели в баркасе как статуи, уткнув белые весла в синее небо. Она подумала о Тоби, который ждал её в переулке, и жалела, что он не с ней. Она была уверена, что он бы не испытывал страха перед этим мужчиной, похожим на лягушку, чередующим саркастическую дружелюбность с презрением.