— Аминь, — сказал Скэммелл.
— И аминь! — пылко вторил сэр Гренвиль Кони. — А теперь, Эбенизер! Хозяйка! Брат Скэммелл! Проводите дорогую Доркас в соседнюю комнату. Вскоре к вам присоединится Томас. Ступайте! До свидания, дорогая Доркас! Я рад, что вы навестили меня, да, очень рад!
Хозяйка, злобно вцепившись в Смолевку, вывела её из комнаты, и как только они вошли в секретарскую, Кони захлопнул за ними дверь, оставшись один на один с Томасом Гримметом, своим приспешником. Кони потёр глаза.
— Сильная девушка.
— Печать у неё, сэр?
Кони протиснулся за стол и уселся в кресло.
— Нет. Я думал, что вероятно у неё, но теперь думаю, что нет, — он засмеялся. — Я предложил ей цену, от которой она не сможет отказаться. Нет. Не откажется, — он посмотрел на огромного Гримметта. — Печать все ещё в том проклятом доме, Томас. Обыщи его снова. Переверни каждый чёртов камень, перекопай сад, если нужно будет, но найди её.
— Да, сэр.
— Но вначале… — Кони перебирал бумаги на столе, пока не натолкнулся на то, что искал. — Это брачный договор Скэммелла, вступивший в законную силу этим утром, — голос сэра Гренвиля звучал устало. Он снова глянул в бумаги. — Её нужно выдать замуж, Томас, нужно. Ты понял?
— Как скажете, сэр.
— Не я говорю, Томас, закон говорит. Так говорит завещание, так говорит брачный договор. Если она выйдет замуж, то держателем печати станет Скэммелл, а Скэммелл печать нам отдаст.
— Вы знаете это, сэр?
— Я знаю это, Томас, потому что ты будешь со Скэмеллом, пока он её тебе не отдаст.
Гримметт оскалился.
— Да, сэр.
— Тогда пожени их. Сегодня вечером! И сделай это законным. Священник, молитвенник, никого из разглагольствующих пуритан Скэммелла. Ты сможешь это подготовить?
Гримметт подумал секунду.
— Да, сэр. Где?
— В доме брата Скэммелла, — Кони произнес имя Скэммелла с насмешкой. — Отвези её туда на лодке и сделай, что должен делать.
— Поженить их, сэр, — усмехнулся Гримметт.
— И после того, Томас, не раньше, потому что я хочу, чтобы все было законно, убедись, что она больше не девственница. Я не хочу, чтобы она заявила, что брак не действителен и в доказательство расставила ноги. Если этот чёртов пуританин не знает, как это делается, тогда встань над ним.
— А если я сам, сэр?
Сэр Гренвиль взглянул на него в любопытстве
— Тебе она нравится?
— Хорошенькая, сэр.
— Ну, тогда сам. Это будет твоей наградой, — он засмеялся, глядя на огромного, одетого в кожаную куртку мужчину. — Тяготы жизни, которые ты выносишь ради меня, Томас.
Гримметт тоже засмеялся.
Кони замахал в сторону двери.
— Давай, наслаждайся. Мальчика здесь оставь. У меня для него есть дело. Приди ко мне утром, Томас. Я хочу все знать.
Сэр Гренвиль наблюдал, как маленькая компания грузилась на его баржу. Девушка, выделяясь в своём голубом плаще, сопротивлялась, но Гримметт легко одной рукой утихомирил её. А Хозяйка, видимо, шлепала и щипала девушку, зажатую в руках Гримметта. Сэмюэл Скэммелл шёл позади, беспомощно хлопая руками, Кони засмеялся и покачал головой.
Некоторое время он ещё беспокоился, думая, что девушка может убежать к Лопезу, но причин для волнений не было. Она была здесь, а печать может объявиться через несколько дней. Все было хорошо, действительно, более чем хорошо, поскольку и Эбенизер был здесь. Сэр Гренвиль заметил, при первой встрече с Эбинезером, что мальчик желал бы заняться делом, заметил и ожесточенный взгляд калеки. В нем не было любви, даже к своей красивой сестре, улыбнулся внутри себя Кони. Пришло время обучить Эбенизера, этого подарка богов в планах Кони.
Небо тронулось красным. Барочники, с девушкой, наконец, на лодке, оттолкнулись от пирса. Весла окунулись вниз, передвинулись вперёд, и окрашенная в белый цвет баржа легко заскользила по темной поверхности реки. Под кормой лодки на расходящихся кругах от волны искрились солнечные блики. Сэр Гренвиль утомился, но был счастлив. Теперь против короля начнут воевать шотландцы, а это очень выгодно для вложений Кони. Но другая новость была гораздо лучше. Печати станут его. Он отвернулся от реки, посмотрел на голого Нарцисса, склонившегося над озером, затем метнулся открыть дверь передней.
— Мой дорогой Эбенизер! Мой дорогой мальчик! Нам нужно о многом поговорить. Принесите вина!
Сэр Гренвиль был очень, очень счастлив.
10
Джеймс Александр Симеон МакХос Болсби знал, как и сэр Гренвиль, моменты абсолютного счастья. Болсби был священнослужителем, священником в англиканской церкви, посвященным в сан епископом Лондона, имеющим право проповедовать, совершать таинства, отпевать умерших и, конечно же, соединять христианские души священными узами брака.