— В ответе? — Скэммелл был шокирован тем, что происходило в его хорошо организованной жизни, но бессилен был сопротивляться.
Гримметт улыбнулся.
— Леди или джентльмен, сэр, должны сказать «Да», но если они не желают, для Мистера Умеренности это неважно. Он просто продолжает действовать. Не беспокойтесь, все вполне законно.
Он полез в сумку и выудил листок бумаги. Это было брачное свидетельство, внизу уже подписанное корявой подписью, гласившей «Джеймс Болсби, священнослужитель». Гримметт засунул бумагу обратно в сумку.
— Сэр Гренвиль сказал, что она будет храниться у него, сэр, — он посмотрел на священника и снова на Скэммелла. — Мне сходить за невестой, сэр?
— Мы готовы?
— Как никогда, — Гримметт вышел из комнаты.
Мистер Умеренность успешно стоял, удивлённый. И затем просиял как ангел, глядя на Скэммелла.
— Мы встречались, сэр?
— Минуту назад, сэр.
— Однажды я читал проповедь в Палате Общин, сэр, вы знаете?
От повторного прослушивания истории Скэммелла спас крик из зала, хлопок, эхом раздавшийся по пустому дому, звук волочившихся каблуков, мычание Гримметта, последовавшее за другим криком. Мистер Умеренность даже не пошевелился при шуме.
— Три часа, сэр, три часа! Но это, конечно, было до моего несчастья.
— Вашего несчастья? — Скэммелл ждал, охваченный ужасом.
— Я думаю, это, должно быть, падучая. Да. Господь испытывает своих слуг, да, да.
— Правда и ещё раз правда, — Скэммелл заламывал руки в плохом предчувствии, а затем в дверном проёме показалась борющаяся группа. Гримметт тащил за руки Смолевку, Хозяйка шлепала её, а Смолевка кричала и пыталась лягнуть своих мучителей. Мистер Умеренность не обращал ни на что внимания. Громким голосом он спросил
— Ваше имя, сэр.
— Что? — Скэммелл наблюдал за внесением своей невесты.
— Ваше имя, сэр? — резковато спросил Мистер Умеренность.
— А. Скэммелл. Сэмюэл.
— Хорошо, хорошо, — священник нашёл перо, чернила, и теперь тщательно записывал имя на страницу своего молитвенника. Скэммелл видел, что страница уже сильно исписана другими именами. Мистер Умеренность посмотрел на Смолевку, капор болтался сзади, лицо было красным в тех местах, где по нему хлопали, и мокрое от слез. — Имя невесты, сэр?
— Доркас Слайт.
— Приятное имя, да, очень приятное, — перо заскрипело.
Смолевка завизжала. Гримметт так заломил ей руки за спину, что стало больно.
— Стой спокойно, сучка! — он сильно ткнул ей в плечо пальцем. — Я сломаю тебе проклятые руки, если ты будешь сопротивляться!
Мистер Умеренность задрапировал мантию на плечах, улыбнулся им обоим и на стремительной скорости бросился в обряд венчания.
— Дорогие любящие, мы собрались здесь перед лицом Господа и перед лицом присутствующих, чтобы соединить священным браком этого мужчину и эту женщину.
Смолевка трясла головой, как будто избавляясь от ночного кошмара. Её руки болели, слова бурлили в ней, и она старалась вырваться из рук грубого сильного мужчины, держащего её. От священника воняло спиртным. Она плюнула на него, стараясь остановить поток слов, но Гримметт дёрнул её назад, прижал спиной к своей груди, втолкнул своё колено ей в юбки, заставив ботинком раздвинуть её ноги. Он шумно дышал ей в ухо.
— В брак, — бормотал Мистер Умеренность, — не следует вступать легкомысленного или необдуманно, ради удовлетворения плотских вожделений и аппетитов, как дикое животное, не имеющее понимания, но уважительно, осмотрительно, обдуманно, рассудительно и в страхе Господнем.
— Нет! — закричала она, вырвав одну руку и царапая Гримметта, который схватил её за запястье и скрутил её, но ему пришлось опустить своё колено, чтобы сохранить равновесие.
— Это уготовано как лекарство от греха, чтобы избежать прелюбодеяния, что такие люди как не имеющие дара воздержания могли жениться…
Свечи ярко горели, отбрасывая гротескные тени на тёмные панельные стены. Гримметт снова впихнул колено между бедрами Смолевки, продвинув его повыше.
Мистер Умеренность Болсби запросил, знает ли кто-нибудь из присутствующих о каких-либо препятствиях, которые могли бы помешать этим двоим законно воссоединиться в супружеском браке. Хозяйка покачала головой, Смолевка завизжала, но Мистеру Умеренность Болсби было все равно.
— Сэмюэл Скэммелл, желаете ли вы взять эту женщину в законные жены?