Скэммелл кивнул:
— Да.
Мистер Умеренность посмотрел на девушку, которая, казалось, откинулась назад, одна нога вздёрнута вверх, лицо перекосилось от ненависти, а за её плечом ухмылялся Гримметт. Мистер Умеренность, знал, что лучше не показывать своего удивления.
— Доркас Слайт. Желаете ли вы взять этого мужчину в законные мужья, жить вместе согласно заповедям Божьим, в священном супружеском браке? Желаете ли вы слушаться его, служить ему, любить, почитать и быть с ним в богатстве и бедности; отвергнуть все остальное, быть только с ним до самого конца? — он не ждал ответа, а просто читал, быстрее и быстрее, желая только закончить и получить свою плату.
Гримметт был вынужден опустить колено, когда наступил момент надевать кольцо на палец Смолевки. Он вытянул её левую руку к Скэммеллу, а Хозяйка подошла помочь разогнуть её пальцы и держать их. Мистер Умеренность с облегчением наблюдал, как кольцо натянули ей на палец.
— Поскольку вы и вы, — теперь он не беспокоился об именах, — дали согласие на священное супружество и засвидетельствовали его перед Богом и присутствующими… — он увидел вспышку света за окном слева от себя, но уже близок был к окончанию, — и дали обещание хранить верность друг другу и также заявили…
— Пожар! — закричал Скэммелл.
Мистер Умеренность закричал громче. — Я объявляю вас мужем и женой, во имя Отца и Сына и Святого духа. Аминь!
Он нырнул в сумку Гримметта, игнорируя суматоху, и схватил первую попавшуюся бутылку за горлышко.
Они были женаты.
Далеко впереди Тоби видел огромные очертания Лондонского моста, темная масса, усеянная жёлтыми отблесками свечей от сотни окон над белой пеной кувыркающейся воды у пирсов моста. Он только начал слышать шум воды, сдавленной узкими проходами под арками моста, когда лодка повернула к городскому банку.
Гребцы замедлили движение. На этом участке были старые сваи, оставшиеся от прогнивших верфей, и они осторожно направили лодку к пристани Скэммелла. Вода хлопалась о борта лодки. Сквозь неразбериху теней было видно ярко освещённое окно и, согнувшись, мужчина дотянулся до пирса. Тоби дал ему обещанный золотой, вкарабкался на пристань и наблюдал, как лодочники тихо отплывали на глубокое и безопасное место.
Он поискал большую белую баржу, которая увезла Смолевку, но не нашёл её. На углу верфи и пирса тускло освещённый светом из окна дома он увидел маленькую лодочку, с аккуратно уложенными на банки вёслами, покоящуюся на слякоти Темзы. Темная вода плескалась в нескольких ярдах от носа лодки, а из-под пирса, причала, отовсюду он слышал шуршание и царапанье крыс.
Его напугал голос, заставив согнуться и повернуться, но это был караул на Теймз Стрит.
«Одиннадцать часов и все хорошо!»
Он медленно двинулся, придерживая левой рукой ножны, чтобы они не стучали о штабели строевого леса, лежащие между верфью и двором. Тени становились темнее, скрывая содержимое двора, но он ожидал, прислушиваясь и приглядываясь, любой стражи, которая могла быть оставлена тут на ночь, глаза привыкали к сумраку. Справа высился дом, кирпичный, с одним единственным освещённым маленьким окном, выходящим во двор. Большое окно, видимое с реки, не было видно с того места, где был он. Слева от него находилось два высоких навеса, один — с уложенным нераспиленным лесом, другой — наполненный таинственными очертаниями полуготовых лодок, стойками настила и ребер, ежедневное снаряжение для ремесла Скэммелла. Напротив дальней стены, рядом с широким воротами, ведущими на Теймз Стрит, было странная маленькая хижина. Она была открыта, фасадом к Тоби и в глубине её он увидел свет от огня. На секунду он подумал, что огонь принадлежит ночному сторожу, но никакого движения не было, и затем он учуял запах. Смола. Конечно же!
Он улыбнулся. У него в голове начал вырисовываться план. Строительный двор наверняка потребляет огромное количество смолы, густая, дурнопахнушая субстанция, используемая для законопачивания лодок, и Скэммелл не может позволить дать погаснуть огню на ночь. Слишком много времени требуется, чтобы каждое утро разогревать чан смолы и поэтому на ночь его помещают на горящий битумный уголь, источник света у дальней стены.
Он перебежал снова, в этот раз к освещённому огню и несколько минут пытался сдержать свою ярость. Он увидел Смолевку, которую крепко держал огромный мужчина в кожаном жилете. Там же справа от Смолевки стоял второй мужчина, одетый в пуританскую черную одежду, а слева от неё стояла женщина. Третий мужчина, пожилой, одетый в убогое старое одеяние стоял перед Смолевкой и одетым в черное человеком. Бракосочетание.