Ближе всего к сторожке в приблизительно семидесяти ярдах дальше к югу стоял Старый дом, построенный во времена царствования Елизаветы, и, несмотря на имя, ему не было ста лет. Он был каменный, хотя его западная часть, смотрящая через английский парк на ров, была обложена полукруглыми бревнами. Окна были высокие и широкие, абсолютно неподходящие для обороны, но зато замечательно пропускающие вечерний свет в огромный зал.
Присоединённый к дому, так что два здания образовывали перевернутую букву «Г», стоял Новый дом. Он был закончен только десять лет назад, сказал Тоби, и был гордостью его матери. Здание смотрело на юг, полностью построенное из камня, и Тоби рассказывал, что интерьер там изумительный, украшен мрамором, декоративной штукатуркой, изразцами и полированным дубом. Он показывал, пока они медленно спускались по склону, на новые кухни, неудобно расположенные вдали от основного зала, где леди Маргарет решила принимать графство, и с гордостью рассказывал о новых спальнях. Теперь спальни были отдельными, старые были образованы в виде коридора, так что каждая комната вела в следующую, и пологи над кроватями были необходимы для соблюдения пристойности. Спальни были на верхнем этаже Нового дома, соединялись с длинной галереей, тронным залом леди Маргарет, и Тоби вел их именно туда.
Они двигались медленно. В дверном проёме сторожки возник ребенок и радостно закричал Тоби, предлагая ему лошадь, на крик ребенка сбежались слуги и рабочие увидеть причину шумихи. Смолевка и миссис Свон стеснительно шли сзади, пока Тоби приветствовали слуги и лакеи, служанки и кухарки, и все семьи, обслуживающие Лазен. Они снимали шляпы, кланялись или приседали, протягивали руки, чтобы дотронуться до его руки и выложить ему новости. Миссис Свон качала головой.
— Бог знает, как они кормят все эти рты, милая.
Чем ближе Смолевка подходила к леди Маргарет, тем сильнее становился её страх. Тоби много рассказывал о своей матери, и хотя он говорил о ней с любовью и восхищением, она безошибочно угадывала в его голосе благоговейный трепет. Лазеном управляла она: замком, поместьем, деревней, церковью, жизнями обитателей, слуг, священника, семьи и других персон, кто оказывался в её обширных угодьях. Внушительная, даже великая леди Маргарет, — и Лазен Касл был местом проявления её значительных талантов. Она правила поместьем, говорил Тоби, гораздо лучше, чем его отец, — факт, признанный сэром Джорджом, и внутри этой территории слово леди Маргарет было закон.
Но Тоби спешил уверить, что этот закон был не деспотичным. Он допускал небольшие вмешательства, знал благотворительность и не подвергался никакой известной стандартизации. Причудами леди Маргарет были её желания, желания были её законом, а её самое сильное желание было иметь счастливое поместье, поскольку счастливое поместье — это успешное поместье.
Они поднялись по широкой лестнице в огромный зал, оставив позади слуг, и Тоби бросился в тёмный лабиринт старых коридоров, проходных комнат и странных коротких лестниц. В Новый дом они вошли через низкую каменную арку, которая вела на великолепно украшенную светлую площадку. Всю стену занимал огромный гобелен, на гобелене был изображен увенчанный короной единорог на цепи, голова его покоилась на коленях молодой девушки. Потолок украшен замысловато буйной росписью, цветы и фрукты рассыпались по всему потолку, оставив большое пустое овальное пространство в центре, про которое Тоби сказал, что оно ожидает подходящего живописца. Он подмигнул Смолевке и миссис Свон.
— Ждите здесь.
Смолевка ждала. Лазен Касл находился всего в полудне езды от Уирлаттона, но ничто в её жизни не предвещало, что она окажется в таком месте. Оно сокрушило её своими размерами, претенциозностью, и чувствовала она себя очень неловко и неуютно. Разве сможет она произвести впечатление на леди Маргарет? Она была грязна с дороги, неубрана, и, хотя миссис Свон немного почистила и расправила её одежду, у Смолевки было нехорошее предчувствие. Снизу обширной мраморной лестницы, выходившей на эту площадку, послышались голоса и смех. Кто она этим людям? Почему они должны думать о ней?
Она страшилась леди Маргарет. В длинной галерее, куда ушёл Тоби, стояла тишина, но она понимала, что сейчас решается её судьба. Она ничего не знала о письме сэра Джорджа, доставленном графом Флитским за два дня до их приезда и, если бы знала, то её печаль была бы гораздо глубже.