Секретарь спокойно сказал:
— Мы не знаем этого, сэр.
— Мы не узнаем этого до второго пришествия! Конечно, он знает! Почему же ещё он здесь? — Кони прикрыл набухшие веки словно от боли. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Все это время она была у неё! Была у неё! Она обманула меня! Чёрт! — рычал он, и вдруг застыл.
Когда он двинулся снова, медленно открывая глаза, он был вполне спокоен. Морз привык к этим метаморфозам. Злость утихла, и на смену пришёл невозмутимый эффективный план, который смог бы исправить положение.
— Кто из твоих людей может узнать девчонку?
Морз подумал.
— Я, сэр. Команда на барже.
Сэр Гренвиль щелкнул пальцами.
— Команда на барже. Кто у них лучший?
— Тейлор, сэр Гренвиль.
— Отправь Тейлора в Амстердам. И с ним двоих наших стражников. Если увидят, что девчонка подходит к дому еврея, схватить её. Каждому сотню фунтов, если все получится.
Секретарь поднял брови, но ничего не сказал. На мгновение сэр Гренвиль нахмурился.
— Её надо найти, Джон, нужно. Кто в Уирлаттоне?
— Дэвис, сэр.
Сэр Гренвиль отправил одного из своих стражников в Уирлаттон, удостовериться, что усмиренный Сэмюэл Скэммелл в поисках печати разнесет дом на части.
— Отправь сообщение Дэвису, он умеет читать?
— Нет, сэр Гренвиль.
— Проклятье! Отправь посыльного. Двадцать фунтов тому, кто разыщет девчонку.
— В Уирлаттоне? — Морз был удивлен.
— Не будь дураком больше, чем Бог тебя сделал. Она знает только Уирлаттон, где ещё, чёрт побери, она может иметь друзей, которые спасли её? — сэр Гренвиль быстро думал. — Скорее, Лопез может послать к ней человека, чем ждать её приезда. Я хочу, чтобы её нашли. Я плачу двадцать фунтов за наблюдение, понял? Пусть слуги Скэммелла выспрашивают, наблюдают, но найдут её. Найдут её!
Это было немного, сэр Гренвиль понимал, но это все, что он мог сделать. Он всегда знал, что настанет момент, когда надо будет собрать все печати вместе, и не собирался проигрывать неминуемое сражение.
Существовало четыре печати: Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Враги сэра Гренвиля желали собрать любые три печати. Неважно, какие три. Три печати контролировали Ковенант, и победит тот человек, кто соберёт их первый.
Он думал об этом, пока возвращался в Палату Общин. Все эти годы он думал об этом, с момента создания Ковенанта, и постоянно следил за перемещениями печатей.
В руки Лопеза никогда не попадет печать святого Марка. Она хранилась у Кони, и сэр Гренвиль охранял её очень хорошо. Святой Марк был в безопасности.
С другой стороны сэр Гренвиль знал, что никогда не будет владеть печатью святого Луки.
Это была собственность Лопеза, и еврей охранял её также тщательно, как сэр Гренвиль охранял свою.
Оставалось ещё две. Святой Мэтью, он уверен, находился в руках Доркас Слайт. Если он попадет к Лопезу, игра будет почти проиграна, сражение выиграют его враги. Мысль была мучительна.
Оставалась проблема с печатью святого Иоанна. Она принадлежала Кристофору Аретайну, основателю Ковенанта, и человеку, которого сэр Гренвиль ненавидел даже больше, чем мог вообразить. Проклятый Кит Аретайн, поэт-неудачник, остряк, солдат и собственник печати святого Иоанна. Аретайн мертв. Сэр Гренвиль был бы рад сам удостовериться в кончине Аретайна. Был бы рад станцевать на гниющих останках своего врага, но, не имея таковой возможности, ему приходилось довольствоваться заверениями капитана, вернувшегося из американского поселения Мерилэнд и поклявшегося перед сэром Гренвиллем на Библии, что видел надгробный камень на могиле Аретайна. Таким образом, Аретайн мертв. Но где тогда печать?
Эта мысль преследовала сэра Гренвиля все время, пока он протискивал свою неуклюжую массу вдоль скамей палаты Общин. Где печать святого Иоанна? Лежит где-нибудь в потаенном месте, чтобы отнять у него контроль над Ковенантом?
Он уселся и уставился на пылинки, летающие в солнечном свете над креслом председателя. Внезапно он вспомнил Эбенизера Слайта, и эта мысль успокоила юриста. Сэр Гренвиль рассказал Эбенизеру почти все о Ковенанте, кроме суммы дохода, и наблюдал, как жадность делала свою работу в ожесточенной голове хромого тела. Голова ожесточенная, но достаточно умная, думал сэр Гренвиль. Эбенизер был сообразителен, амбициозен и абсолютно нещепетилен. Он мог бы стать, думал сэр Гренвиль, отличным юристом, но сэр Гренвиль думал о другой профессии для Эбенизера, профессии, которая будет сочетать его набожность с его склонностью к жестокости. Сэр Гренвиль придержит Эбенизера, пока ему не понадобится его помощь в охране Ковенанта.