— Вы ей скажете?
— Боже мой, конечно же, нет. И ему нет! Ни за что на свете! Они должны думать, что они женаты до конца своих дней, до конца света. Только ты и я знаем об этом, Эбенизер, только ты и я. Именно так! — он ткнул черным пальцем в пепел. — Если твоя сестра больше не замужем за братом Скэммеллом, так кто же теперь хранитель печати?
Эбенизер улыбнулся, но промолчал.
— Ты, Эбенизер, ты. Поздравляю, ты стал богат.
Эбенизер отпил вина. Он мало пил, предпочитая смотреть на мир трезвыми глазами.
Сэр Гренвиль скатал марципан и миндаль в шарик.
— Более того, в завещании твоей отец написал, что если твоя сестра будет иметь несчастье умереть до достижения своего двадцатипятилетия, и у неё не будет детей, тогда все состояние Ковенанта должно использоваться для проповедования Евангелия. Я думаю, мы могли бы более эффективно проповедовать евангелие, правда, Эбенизер?
Эбенизер кивнул, улыбаясь.
— Что по поводу Скэммелла?
— Это ты мне скажи, милый мальчик, — выпуклые глаза юриста в упор смотрели на Эбенизера.
Эбенизер сложил ладони домиком.
— Он больше не соответствует вашим целям, если когда-либо соответствовал. Он неподходящий свидетель брака, который вам теперь не нужен. Я думаю, пришло время брату Скэммеллу пересечь реку Иордан.
Сэр Гренвиль засмеялся.
— Действительно. Пусть ожидает воскрешения в могильном покое.
В последних лучах солнца на реке качалась огромная глыба жёлто-серого льда, наталкиваясь на другую ледяную глыбу, а затем затихла. В темноте чернела незамерзшая вода, лишь в немногих местах белевшая от пены, и тоже успокаивалась. Вдали виднелся тусклый свет лучин из окон жалкой деревушки в Ламбете.
— Значит, брат Скэммелл должен умереть, но от чей руки?
Тёмные глаза были непроницаемы
— Моей?
— Было бы любезно с твоей стороны, милый мальчик. К сожалению, есть другой свидетель этого мешающего нам брака.
Эбенизер пожал плечами.
— Хозяйка ничего не скажет.
— Я говорю не о Хозяйке.
— А, — какое-то подобие улыбки мелькнуло на лице Эбенизера. — Дорогая Доркас.
— Дорогая Доркас, которая будет нам сильно мешать, если собирается дожить до двадцати пяти лет.
Эбенизер вытянул ноги, одну, длинную и худую, и другую, искривленную и изогнутую внутрь, не видные под длинной пурпурной мантией.
— И, конечно же, будет очень неудобно, если ваше или моё имя будет связано с её смертью. Вы говорите, что ещё Лопез мешает.
— И что?
Эбенизер опять улыбнулся, удовлетворенно, с сознанием собственного превосходства.
— Мы никогда не говорили о вознаграждении священнику.
— Преподобному Преданному-До-Смерти Херви? Ему мало двадцати футов?
— Может, он заслужил их. В конце концов, Скэммеллу же он не сказал. Он никому не сказал, кроме Хозяйки, и потребовал от неё быстро связаться с вами.
— И что он хочет?
— Славы.
Сэр Гренвиль издал короткий резкий смешок.
— И все? Легко. Пригласим его для проповеди в молельню Святого Павла в этот шабат, и будем приглашать каждый шабат, если он хочет.
— Нет, — возразил Эбенизер без всякого смущения. Его самоуверенность, с тех пор как поселился в этом доме, стала чрезмерной. — У него собственное представление о славе, — он сжато рассказал сэру Гренвиллю, видя удовольствие на лице старика.
Сэр Гренвиль размышлял о его словах, уставившись в темное окно, в котором отражалось пламя свечей. Он улыбался.
— Итак, судьи прикончат её окончательно?
— Да, и нашей вины здесь не будет.
— Ты даже сможешь ходатайствовать за неё, Эбенизер.
Эбенизер кивнул.
— Да, — аскетическое худое лицо оставалось бесстрастным.
— Пока Преданный-До-Смерти — какое подходящее имя — не будет уверен, что она будет танцевать на веревке.
— Или ещё хуже.
— Как все сходится, — сэр Гренвиль потёр пухлые руки. — Тебе придётся поехать в Лазен, Эбенизер. Я позабочусь, чтобы Комитет безопасности освободил тебя от твоих обязанностей, — Эбенизер слушал приказ с серьёзным видом. Сэр Гренвиль, несмотря на алкоголь, мыслил ясно. — Возьмешь с собой священника, а Скэммелл, я убежден, там. Сообщи мне, когда вы захватите замок, я подъеду.
— Вы хотите туда приехать?
— Нужно забрать печать, помнишь?
Эбенизер не шелохнулся, ничего не сказал.
Сэр Гренвиль посмеивался.
— И поместье большое. Я быстро вступлю во владение.
— Когда?
— Сразу, как только сможем выступить, — сэр Гренвиль пожал плечами. — Скорее всего, ранней весной, но до тех пор надо не спускать с этого места глаз. Он широко улыбался. — Я сделаю тебя своим наследником, Эбенизер.