Эбенизер сделал крошечный поклон, улыбнулся.
— Надеюсь, ваш астролог ошибается по поводу всего остального.
Лучше бы он этого не говорил, подумал сэр Гренвиль. Несмотря на жар от огня, несмотря на тепло в комнате, озноб пробежал у него по спине. Барнегат, корпя над астрологическими картами сэра Гренвиля, сказал, что враг приедет из-за моря. Он думал о Ките Аретайне, но Аретайн мертв! Сэр Гренвиль передёрнулся. Если бы Кит Аретайн услышал хоть сотую часть разговора в этой комнате в рождественскую ночь, то Кони ждёт смерть, по сравнению с которой жертвы Эбенизера Слайта умирали милосердно.
— Подбрось в камин ещё поленья, Эбенизер. Аретайн мертв. Он на американском кладбище и, надеюсь, американские черви съели его труп. Нет. Барнегат имел в виду Лопеза, а если еврей осмелится сунуться в Англию, мы упрячем его за решетку.
Эбенизер проковылял к камину, кинул туда поленья и смотрел, как языки пламени ярко лизали дерево. Он облокотился о каминную доску, необычно элегантный в своём пурпурном с меховой опушкой одеянии. Пламя отсвечивалось в зрачках
— Хотите поразвлечься?
Сэр Гренвиль неудобно повернул голову.
— Сядь, пожалуйста, на место, милый мальчик, у меня шея болит, — он наблюдал, как Эбенизер хромал обратно к стулу. — Что у тебя?
— Девушка. Она хочет снисходительности к своему отцу.
— А он кто?
Эбенизер пожал плечами.
— Торговец сальными свечами. Мы думаем, он переправлял сообщения в Оксфорд. Он отрицает.
— Освободишь его?
Эбенизер пожал плечами.
— Теперь это зависит от его дочери.
— Какая она?
— Семнадцать, девственница, достаточно хорошенькая.
Сэр Гренвиль засмеялся.
— Она понимает, чей это дом?
Эбенизер бросил на хозяина жалостливый взгляд.
— О чем вы?
— Прости, прости меня, Эбенизер, — он хихикнул. — Соблазняй, милый мальчик, соблазняй. — Он тяжело поднялся с кресла. Ему нравилось смотреть, как Эбенизер восполняет свою ущербность в мире, так долго из-за увечья не признававшем его таланты. Сэр Гренвиль мог наблюдать за спальней Эбенизера из окна затемнённой комнаты. Даже без орудий пыток, которыми снабжало его правительство, Эбенизер преуспел в унижении, причинении боли и осквернении невинных, чью целостность он ненавидел. С нетерпением сэр Гренвиль пошёл за ним.
За окном начался дождь, ледяной дождь, заполняя абсолютную черноту, мягко шурша в темноте болота, по реке и по застывающему льду, который медленно и незаметно распространялся на мирный запад страны, спрятанной в ночи.
— Ты всегда её носишь?
— Да, — Смолевка уверенно убрала пальцы Тоби с печати и белого шёлка, закрывающего её грудь. Он улыбнулся.
— Мама говорит, что вы читаете Джона Донна.
— И Спенсера, и Драйтона, и Форда, и Грина, и Шекспира, и сэра Филипа Сиднея, и Ройдена и даже кого-то под именем Томас Кэмпион.
Тоби проигнорировал её список. Он закрыл глаза.
— «О, нагота — обитель всех надежд».
— Не здесь и не сейчас, Тоби Лазендер.
— Да, мэм.
Смолевка села на покрытый меховой накидкой сундук, который стоял возле одного из больших каминов холле. Остатки вчерашнего пиршества были ещё не убраны. На груде раскалённых подвижных углей пылали огромные поленья. Большая часть замка спала.
Накануне они засиделись допоздна, после того как Тоби помог отцу выбраться из зала для прислуги и проводил его в спальню. И в эту рождественскую ночь они уже долго сидели, деля часы на молчание и слова.
Тоби, сидя у её ног, провёл рукой по её украшенному лентами рукаву, прихваченными на плече, и мягко потянул к себе. Он целовал её, чувствуя, как она поддается ему, открыл глаза посмотреть, закрыты ли её и обнаружил, что смотрит в широко раскрытые синие-синие глаза. Он отпрянул.
— Ты не воспринимаешь меня серьёзно.
— Да? — она поддразнила его с мягким сожалением.
Она видела, что он изменился. Догадывалась, что за дни, проведенные в седле, он приобрел новую твердость и осознал, что способен выжить в бою. Он убил уже четыре человека, пять, если учесть Томаса Гримметта в доме Скэммелла и все четыре раза убивал пистолетом или саблей в близком бою. У него было время увидеть в глазах страх, даже почувствовать его запах, и научиться побеждать свой. Он стал тверже, но это не мешало ему быть очень нежным с ней.
Он улыбнулся.
— Преподобный Перилли сказал, что ты не замужем. Он говорит, что ты не замужем до тех пор пока….