— Ты видел меня? — он кивнул. Она почувствовала, как у неё горят щеки.
— Ты должен был подать хоть какой-нибудь звук!
— Тогда бы я напугал рыбу, — возмущенно сказал Тоби и засмеялся. — Я просто смотрел сквозь тростник, и там была ты. Речная нимфа.
— И тогда, полагаю, твои ноги окаменели, и ты не мог пошевельнуться?
— Именно это и произошло, — он улыбнулся. — А когда я увидел всё, что мог увидеть, я отошел обратно вниз по течению реки, немного поплескал и вернулся. А ты сказала, что ты не плавала.
— А ты притворился, что ничего не видел!
— Ты не спрашивала! — он прикинулся, что возмущается так же как она.
— Тоби! Ты ужасен!
— Я знаю, но ты же все равно выйдешь за меня?
Она смотрела на него, любуясь его улыбкой, лишь один момент беспокоил её.
— Тоби, когда ты был в реке…
— Да?
Она колебалась.
— Твоя мама говорит… — она замолчала и помахала рукой над своей грудью. — Она говорит…
Он засмеялся над её смущением.
— Форель ничего не расскажет маме про грудь.
— Тоби! — собаки пошевелились снова.
Он засмеялся.
— Ну, тогда я признаюсь. Они прекрасны.
— Ты уверен?
— Ты хочешь, чтобы я убедился? — он улыбнулся. — Так ты выйдешь за меня?
— Если ты пообещаешь мне одну вещь.
— И что же?
Она наклонилась, нежно поцеловала его в лоб и встала, держа в руках Милдред.
— Что иногда ты не будешь снимать ботинки.
— Что бы это значило?
Она отошла от него, и, подражая голосу Леди Маргарет, сказала.
— Ничего. Есть вещи, которые молодым ещё рано знать.
Он догнал её под омелой, но она уже поднялась до конца лестницы, жалея, что ей надо расставаться с ним и желая одного: просыпаться рядом с ним по утрам.
И пока она раздевалась в своей комнате, ей казалось, что впереди у неё только безоблачное безмятежное небо, а от прошлого осталось только смутное воспоминание о несчастных людях, обвиняющих Бога во всех своих обманутых ожиданиях. Перед ней лежала вся жизнь, жизнь полная любви, и при мысли о том, что ни разу за три месяца она не подумала об ангеле, записывающем её грехи в огромную обвинительную книгу, она улыбнулась. Его заменил ангел-хранитель, сверкающий и счастливый. Встав на колени возле кровати, она, не обращая внимания, что остывала горячая грелка, согревающая её кровать, долго молилась в прохладной спальне. Она благодарила своего Бога за её счастливую теперь жизнь, как Он желал этого, молила, чтобы в этот конец года, в эту весну она смогла бы скрепить печатью безоблачное и счастливое, своё невинное будущее.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Печать Святого Луки
15
25 марта 1644 года новогоднее утро было ярким и холодным, одним из тех хороших мартовских дней, которые обещают близкое наступление весны. Леди Маргарет Лазендер с типичным своенравием отказывалась признавать его первым днём нового года, предпочитая континентальный и шотландский 1 января. Сэр Джордж, который придерживался традиций, насмехался над январским новым годом и следил за тем, чтобы отправить щедрые поздравлении своей жене из Оксфорда. Но, новогодний день или нет, он обещал многое. Зерно посеяли, в хлеву были телята, и на сыроварне Лазен Касла кипела работа после зимней нужды; пастернак делал сладким молоко, которым кормили коров теперь, пока не появится весенняя свежая трава.
В замке всё ещё пылали огромные камины, но уже начали открывать окна, чтобы холодный воздух освежил залы. Была обычная суматоха с поспешными крестинами новых младенцев, обязанных своими жизнями прошлогоднему первомаю. Церковь Лазена, как не странно, была построена внутри стен замка и рва, и поэтому находилась в саду на территории замка. И каждая мать, возвращаясь в деревню, несла маленькую серебряную чашечку, которых, казалось, у леди Маргарет был неисчерпаемый запас.
Большая часть сокровищ замка исчезла. Полковник Эндрю Вашингтон, командир гарнизона Лазена, предложил сэру Джорджу спрятать наиболее ценные вещи. Их отнесли в погреба и заделали в стену, в это была посвящена только небольшая часть старых преданных слуг. Дыры замазали разведенным навозом, чтобы они выглядели как старые и засадили лишайник, чтобы замаскировать места. Теперь домашние ели из оловянной посуды, а золото и серебро исчезло из залов и комнат.
Полковник Вашингтон, присланный из Оксфорда, был низким и коренастым, и на первый взгляд не производил впечатления опытного военного. Но первое впечатление было обманчиво. Он был умелым и властным, и свою репутацию храброго человека доказал при первой встрече с леди Маргарет. Он стоял возле лошади, задумчиво уставившись на канавы, которые она приказала вырыть с обеих сторон от сторожевой башни, пострадавшие от снега и дождя за время зимы. Леди Маргарет лучезарно ему улыбнулась.