— Встаньте в стороне от колес.
Леди Маргарет язвительно заметила, что её отец был канониром, когда полковник Вашингтон ещё сосал молоко матери, и с уверенностью подошла к богато украшенному квадратному казеннику орудия. Она посмотрела вокруг, на солдат, на Смолевку и Каролину, на домашнюю прислугу. Пыльник дымился. Она торжественно поднесла его к запалу.
— За короля Карла! — и опустила огонь.
Леди Маргарет вскрикнула в тревоге, но крик к счастью для неё был заглушен ревом выстрела. На тяжёлом лафете орудие отбросило назад, из-под колес брызнул гравий, и Смолевка потрясенно наблюдала, как облако смрадного дыма медленно расползалось над лугом и кувшинками, плавающими во рву. Круглое ядро приземлилось на луг, отскочило в серебристой дымке, отскочило снова, затем плюхнулось в стриженый ивняк далеко в долине.
— Грандиозно! — леди Маргарет держала пыльник как скипетр. — Пусть являются!
— А мне дайте больше орудий, если они явятся, — тихо сказал полковник Вашингтон, но Смолевка услышала его.
Леди Маргарет горделиво подошла к полковнику.
— Правильная у меня техника, полковник? Может ещё одну попытку?
Полковник поспешил уверить, что выстрел её светлости произвел огромное впечатление, и был так же совершенен, как все, которые он видел, и, несмотря на то, что очень хотел бы увидеть её мастерство снова, вынужден предупредить её светлость, что запасы пороха и ядер сильно ограничены. Леди Маргарет милостиво приняла титул Почетный Канонир Лазен Касла, вдобавок к своим уже существующим титулам Почетный Мушкетер и Почетный Инженер. Единственно, полковнику Вашингтону было чрезвычайно трудно уговорить её не рубить мечом мишени, которые он соорудил на Церковном поле.
Две недели спустя в апреле война пришла и в Лазен, хотя её характер удивил Смолевку. Она так отличалась от её представлений.
Полковник Вашингтон повёл большинство своих людей на север, соблазнившись слухами, что на запад идет колонна с порохом, и в его отсутствие войска круглоголовых напали на Лазеновскую долину. Леди Маргарет, несмотря на наставления полковника Вашингтона ничего не предпринимать в его отсутствие, загнала пулю в мушкетон.
Смолевка наблюдала возле леди Маргарет из длинной галереи.
— Они практически ничего не делают.
— Они трусы, милая.
Враг, видимо, осторожничая из-за солдат, оставленных полковником Вашингтоном, остановился на окраине деревни Лазена, не решаясь подойти поближе к замку. Сельчане, таща на своих спинах пожитки и ведя на веревках скотину, жалко брели под укрытие замка.
Долгое время казалось, что круглоголовые ничего не предпринимают. Они бродили вокруг водяной мельницы, разглядывая замок, и потом спустя полчаса или около того некоторые из них углубились в поля поместья. Они были одеты как роялисты: кожаные жилеты, некоторые с железными пластинами на груди, высокие сапоги, подвернутые выше колен. На шлемах были заслонки для защиты шеи и решётка спереди для защиты от ударов меча. Единственная разница, как заметила Смолевка, заключалась в том, что на этих мужчинах, врагах, были повязаны красные или оранжевые пояса, означающие их приверженность, в то время как защитники Лазена носили белые или голубые. Капитан Тагвелл, оставленный в тот день вместо полковника Вашингтона, выстроил мушкетеров вдоль рва, рядом с каждым солдатом в мягкую землю воткнули вилкообразную подставку для мушкета, которая могла поддержать тяжелое дуло.
Круглоголовые не интересовались замком, только поголовьем. Они отыскивали коров, отводили их на мельницу, а леди Маргарет хмурилась, видя, что войско врага не приближается на расстояние мушкетного выстрела. После часового наблюдения она приняла решение провести внезапный налет.
— Нам просто надо захватить кого-нибудь. А, хорошо. Они схватили ту вредную пегую корову. Не понимаю, почему мы не зарезали её на зиму.
Час спустя круглоголовые начали отходить, и этому, по представлению Смолевки, предшествовало выходящее из ряда вон происшествие. Одинокий мужчина медленно ехал на лошади в сторону замка, раскинув широко в стороны руки, демонстрируя, что у него ничего нет. Одет он был роскошно. Вместо шлема на голове была бархатная широкая шляпа, из которой развевалось экстравагантное перо. Нагрудник как серебро сверкал поверх пурпурной куртки. Высокие сапоги, несмотря на то, что заляпаны грязью, были невероятно белые, что производило впечатление абсолютной непрактичности. Капитан Тагвелл приказал не стрелять, а леди Маргарет, выглядывая из окна длинной галереи, внезапно улыбнулась.
— Милостивый Боже! Это Гарри! Пойдем, дитя!