— Назад! Назад! — полковник Вашингтон, возвышаясь на лошади, махал своим людям. Последний залп мушкета раскололся светом перед врагом, пытающимся контратаковать, и затем роялисты перепрыгнули через остатки деревянного частокола, который они опрокинули, и помчались назад к замку. Смолевка видела, как Тоби с обнажённым мечом возглавлял свою группу, и затем показалось что всю северную часть неба заслонила одна сплошная молния, огромный всполох красного пламени зажегся на горизонте, вскипятил дым над батареей и следом секунду спустя раздался огромный грохот взрыва порохового склада неприятеля.
— Король Карл! Король Карл!
В течение десяти дней со стороны неприятеля не было выстрелов, батарею восстановили подальше, а тем временем они терпели дальнейшие неудачи в их полностью собственных созданиях. Ров в Лазене был заполнен водой, поднявшейся на северо-востоке от замка, и враг плотиной перегораживал воду, невзирая на огонь фальконетов, которым полковник Вашингтон поливал работающих солдат, копавших землю и носивших камни, чтобы отвести воду.
Их успех, казалось, предвещал победу Парламентариев, поскольку в последующие три дня вода быстро уходила. В южно-западном углу ров был осушен, к четвертому дню северная часть рва, которая обычно зарастала водяными лилиями, превратилась ни во что иное, как канаву с вонючим илом. Она представляла собой значительное препятствие, но когда густая грязь высохнет, полковнику Вашингтону придётся перевести защитников с северных и западных стен охранять берега рва. На пятый день в главном участке рва начала неистово метаться рыба, вода уменьшилась до мелкой полоски в центре замусоренного ила, и этой же ночью защитники вырыли на лужайке ямы, из которых они могли стрелять при атаке через осушенный ров.
Но вода, изменив свой нормальный курс, просочилась в низину к подножью северных холмов, где неприятель построил новую батарею. Их собственные земляные работы стали затапливаться, мортира утопала через деревянное основание в промокшей земле, а приготовленный порох отсырел. Новая батарея оказалась в болоте, бесполезная для орудий, и в отчаянии лорд Ателдин приказал дамбу убрать, чтобы вода снова быстро и свободно ушла в ров через подземный источник. Рыба была спасена от смертельного усыхания, защитники вздохнули с облегчением, а канава с илом снова заполнилась свежей водой.
Лорд Ателдин был учтивым противником. Зная от полковника Вашингтона, что женщин и детей поместили в Новом доме, он приказал не стрелять по нему. Вторая батарея, состоящая только из двух орудий, разместилась на южной стороне, и, стреляя с края деревни через заливные луга, не воспринимала Новый дом в качестве мишени, а сосредоточилась на скотном дворе. Ранили лошадей, и их приходилось добивать, чтобы избавить от страданий. В течение двух дней над Лазеном не выветривался запах крови.
В конечном счете, орудия с северной стороны разрушили старую стену, соединявшую сторожевую башню и Старый дом, и две ночи спустя круглоголовые атаковали брешь. Крики раздались на рассвете, и Смолевка проснулась, слыша, как фальконеты и убийцы кашляют смертью. Она надела платье поверх ночной сорочки и побежала к Старому дому посмотреть. Дым скрыл здание и кухонный сад, в который вошёл неприятель. Она смутно видела блеск мечей и лезвия копий, слышала радостные крики врагов, когда они карабкались сквозь пролом, и тут она поняла, почему не беспокоился полковник Вашингтон. Он ждал атаки, даже хотел её, потому что теперь за каменным ограждением сада враг был пойман. Защитники, получив сигнал, которого они ждали, атаковали со сторожевой башни и старых кухонь. В первый раз Смолевка слышала грохот и клацанье копий, а при сером рассвете увидела огромные острые шесты, направленные против врага. Крики триумфа превратились в смятение и вопли, и она закусила губу, увидев, как одетые в кожаные жилеты защитники мрачно продвигались вперёд с копьями наперевес, а зловещие длинные острия уже покраснели от крови. Искрили мушкеты, непрерывно треща, и следом круглоголовых оттеснили назад и дрались, защищая дом. Смолевка увидела, что взяли пленных, несколько человек были тяжело ранены, и она вздохнула с облегчением. Она снова была в безопасности.
Раненых разместили в Новом доме и вскоре Смолевка привыкла к ужасным увечьям; она помогала доктору во время ампутации ног или рук, сидела возле умирающих, пока они храбро пытались вытерпеть боль. Сидела возле защитников, когда они умирали, возле захваченных в плен врагов, читала псалмы пуританам и молилась вместе с ними в жестокие короткие часы, когда рассвет, казалось, уносился в вечность.