— Ты потеряла рассудок, дитя. Я могла бы послушать ещё лорда Ателдина, но не какого-то там сапожника из Бедфорда. Полковник Фуллер, подумать только! Если ты думаешь, что такой мужик может запугать меня в моём собственном доме, то ты сильно ошибаешься.
Сэр Джордж потёр глаза. В новой тишине Смолевка снова почувствовала, что причина осады в ней, что именно печать, висевшая у неё на шее, привела войско круглоголовых в Лазен и превратила мирные земли в места, где клубится орудийный дым и где хоронят каждый день мужчин. Она села, тревога отразилась на её лице, но сэр Джордж улыбнулся ей.
— Это не твоя вина, Смолевка. Они в любом случае пришли бы, — вдали раздался треск мушкетов. Он посмотрел на Вашингтона. — Мы сможем удержать их, полковник?
Полковник Вашингтон кивнул.
— Думаю да, сэр Джордж. Думаю, да.
Пальцем он потянул за седой ус.
— Мы углубили канаву между Старым домом и рвом, и думаю, завтра наполним её водой. Таким образом, думаю, удержим их.
— Конечно, удержим! — леди Маргарет властно посмотрела на присутствующих. Ей не хватало только колесницы и копья, и тогда она бы лично избавила свой дом от врагов. — Ещё двое вчера дезертировали! Вряд ли бы они дезертировали, если бы думали, что победят!
Полковник Вашингтон кивнул.
— Вы правы, ваша светлость, сто раз правы, — вчера ночью в замок перебежали два канонира от круглоголовых, как и другие дезертиры до них, рискуя нарваться на мушкеты караульных, чтобы присоединиться к защитникам. Очень мало мужчин дезертировало по другой причине, верный признак того, что сами солдаты верят в то, что Лазен удержит осаду. Эти два дезертира, по словам полковника Вашингтона, мерзавцы, но опытные канониры нужны всегда, а эти двое могли управляться с убийцами, которые пугали их бывалых коллег.
Сэр Джордж набил трубку табаком. Он, как и остальные в гарнизоне, был ограничен двумя порциями в день.
— Я думаю, Смолевке надо уехать, — он махнул рукой сыну и жене, которые о чем-то разговаривали. — Враги Смолевки близко, а Гарри далеко, чтобы обеспечить защиту. Он обратился к полковнику Вашингтону. — Думаю, ночью она сможет пройти сквозь заслон.
Настала очередь Смолевки протестовать, но её успокоили. Сэр Джордж печально улыбнулся.
— Если они тебя схватят, то, подозреваю, у тебя больше не будет оснований для аннулирования брака.
Мысль была невыносимой. Она потрясла её. Она увидела, как гнев залил лицо Тоби. Он посмотрел на Вашингтона.
— Говорите, мы сможем удержать их, сэр?
Вашингтон кивнул.
— Гарантий нет, это же война. Они могут и навечно здесь остаться! В Корфе они были бог знает, сколько времени. Если мисс Смолевка сможет убежать, то пусть лучше это сделает. Он замолчал, потому что на юге начали стрелять орудия круглоголовых. Он подождал, когда затихнет эхо и посмотрел на Тоби.
— Вы её отвезете?
Тоби покачал головой, грустный от такого поворота событий.
— Я должен остаться здесь. Я не могу оставить своих людей, — Тоби, как капитан командовал одной четвертью гарнизона. Он пожал плечами, ненавидя себя этот момент. — Её сможет отвезти Джеймс. Если они проберутся в лес за дорогой, они будут в безопасности.
Джеймс Райт, сын лазеновского кузнеца, знал местность вокруг замка как свои пять пальцев. Если выбирать, кто повезет Смолевку через вражеские ряды, то это должен быть он.
Сэр Джордж улыбнулся ей.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, моя милая.
— Она должна, — решительно заявила леди Маргарет.
Полковник Вашингтон выглянул в окно.
— Ну это точно не сегодня.
Что-то в его тоне насторожило Смолевку. Она не хотела уезжать, не хотела отрываться от этого мира, но если так надо, то не рассчитывала, что это произойдет так скоро.
Тоби хмыкнул.
— Туч нет?
Вашингтон кивнул.
— Нам нужна темная ночь. А сейчас луна. Слишком светло. Райт, согласен?
Тоби кивнул.
— Он будет счастлив выполнить это, — он улыбнулся Смолевке. — Джими отвезет тебя в Оксфорд.
Она станет беглянкой, её увезут из этой гавани из-за печати, которую она носит у себя на шее. Она не могла избежать этого, её жизнь была неразрывно связана с этим золотым кусочком, и она думала, сколько ещё ей придётся бегать от своих врагов. Они пришли за ней в Лазен, они придут за ней на север, и размышляла, настанет ли вообще спокойствие, пока на шее у неё висит широкий топор Святого Матфея.
В сумерках они сидели с Тоби, держась за руки, пока солнце тонуло в ослепительном свете над заливными лугами, трогая петлявшую по Лазену реку алым цветом. На небе не было ни облачка. Он улыбнулся ей.