— Вряд ли это возможно, — ответил он еле слышно и усмехнулся, не отнимая взгляда от соседнего от Со Джуна окна. — Небо такое серое…Мрачное, как и я моя жизнь.
— За ними скрывается солнце, — хотел было намекнуть детектив, но не знал, как продолжить. Генри приговорён к тридцати годам. Это ещё из-за невменяемости. Когда он выйдет, если не покинет мир раньше, ему будет больше пятидесяти. Жизнь бывшего напарника и правда обречена на серые стены.
— Почему ты приходишь? Зачем вы все меня навещаете? — Генри всё ещё не поворачивался к гостю. — Разве вы не знаете, что я сделал? Разве не понятно, что я убийца?
— Ты был не в себе. Тебя наверняка чем-то накачали…
— Я-то как раз таки был в себе…Только кто-то еще делил мое тело, — голос Генри стал дрожать, предвещая слёзы. — Ты не можешь понять меня. Я действительно болен…И хочу, чтобы все перестали жалеть меня. Я этого не заслуживаю.
Со Джун не мог возразить. Что он мог сказать ему? Внушить, что он не один болен? Что они оба сошли с ума и загреметь в психиатрическое отделение?
— Я знаю, ты меня отчасти ненавидишь и отчасти соболезнуешь моей жизни. Думаешь, я болен и не виноват в этом. Врачи говорят галлюцинации провоцировали меня на эти действия. Я представлял девушек в образе врага и пытался защититься. Только вот в моей голове все по-другому. Я был во сне…Где не мог ничего сделать. Я мог только видеть, понимаешь? — Генри обернулся и сморгнул слёзы. — А потом проснулся приговоренный почти что к смерти. За что со мной так?
— Я не знаю, Генри. Наше подсознание странная вещь.
— Ага. Курс профайлеров. Помню, — усмехнулся горько Генри. — У меня к тебе две просьбы будут, бывший коллега. Можешь пообещать выполнить?
— Не могу пока не узнаю.
— Верно. Ты же на стороне закона…Так вот, Джун. Я хочу, чтобы ты больше не приходил ко мне. Это, во-вторых. А во-первых, позаботься о моей маме. Хотя бы приглядывай. Её несколько раз доводили семьи погибших. Она ни в чём не виновата, Джун!
— Я знаю…Таково общество. Они тоже горюют.
— Они толкали её и унижали! Меня убивает лишь одна эта мысль! Хочется закончить её мучения. Если я умру, думаешь, они успокоятся? — Генри взмолился, ожидая от бывшего напарника подтверждения, что его план сработает. Но нет.
— Послушай, Генри…Дело не в том, что я не хочу твоей смерти, что конечно же правда. Дело в том, что она ничего не изменит. Люди всегда найдут, что сказать. Если ты покончишь с собой — они станут бросаться обвинениями, что ты легко отделался, а Лидия захочет уйти вслед за тобой. Она верит, что ты не делал этого по своей воле и потому пока заботиться о тебе. Уйдешь ты — уйдет и она. Я в этом уверен.
— И что мне делать? — Генри больше не мог сдерживаться. Он закрыл ладонями лицо и горько заплакал от отчаянья.
— Отвечать за свои поступки постепенно…Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Лидию не мучили. А на счет визитов к тебе…Только по срочным делам. Держись, — Со Джун похлопал его по плечу и покинул палату.
Он больше не мог находиться с ним рядом. Генри был прав — в детективе смешались чувства презрения и жалости, а ещё бессилия над сверхъестественным. Ему хотелось схватить Веларму за плечи и растормошить её с возгласом « Исправь всё это!» Только вот он догадывался, что она тоже жертва обстоятельств.
Глава 17. Следы
Веларма вернулась домой с совершенной сделкой за час до окончания рабочего дня. Дала наконец-таки любителю лотереи шанс на роскошную жизнь. Пусть и недолгую.
Она знала, что ближайшие пару часов её не вызовут, а если это и случится, пропуск оповестит её. Не всё же время высшим демонам торчать в коридоре в ожидании имени на табло!
Веларма устало заплелась в свою комнату и сняла уже не казавшийся таким удобным костюм, накинув легкий шёлковый халат. Пока она разделывалась с запутанными завязками, Веларма бросила быстрый взгляд в зеркало и остановила его на своём бедре. Там всё ещё красовался шрам от пули, полученной в тот роковой вечер.
— Так странно…Я думала, он заживёт здесь, — провела она пальцами по неровной коже. Не успела она прилечь, как в комнату раздался стук.
— Знаю, знаю! — бормотала она. — Я тебя оставила и всё такое…— Веларма распахнула дверь, ожидая увидеть возмущённого Диона, но на пороге стоял тот, о ком она, кажется, уже забыла. Копия её супруга — Крон.
— Ох, это вы, — удивилась Веларма. А секретарь дьявола довольно улыбнулся, оглядывая её наряд. И какого черта он вообще пришёл?
— Да. Это я.
— Что опять я нарушила? Мы вроде разобрались, что телепортация не считается моим нарушением…Да и я совершила сделку, — Веларма сложила руки на груди, прикрывая зону декольте.