Эти молодые люди жаждали изменить мир к лучшему, и мы могли показать им, как выглядит жизнь служения, самопожертвования и выдающегося изменения ситуации к лучшему. Практически никто не уходил из ФБР, однажды вкусив жизни специального агента. Моей миссией было бросить вызов этим замечательным молодым людям попробовать присоединиться к той жизни. Мероприятия в Вашингтоне и Хьюстоне дали удивительно высокие результаты. Я направлялся в Лос-Анджелес, чтобы побеседовать более чем с пятью сотнями потенциальных новых агентов. Я знал, что в аудитории много будущих специальных агентов. Я не мог дождаться, чтобы соединиться с ними.
Хотя мероприятие по набору проводилось вечером, я прилетел достаточно рано, чтобы было время посетить отделение ФБР в Лос-Анджелесе. Я привык повсюду обходить офисы ФБР, этаж за этажом и кабинет за кабинетом, встречаясь с каждым сотрудником и пожимая каждую руку. Это стоило тех усилий, потому что могу сказать, для наших людей много значило, что директор лично благодарил их. В большой организации вроде ФБР, с отделениями по всей стране и по всему миру, это помогает напомнить людям, что вы цените выполняемую ими трудную работу. Что вы заботитесь о них, не только в профессиональном смысле, но именно о них — и их семьях. В каждой поездке я выкраивал несколько часов на посещение местных отделений, чтобы встретиться с работающими в них удивительными людьми.
Я встретился с дюжинами сотрудников в Лос-Анджелесе на их рабочих местах. Руководство отделения в Лос-Анджелесе проявило заботу и собрало всех, не имеющих рабочего места — уборщиков и работающих в комнатах связи. Они все сидели за столами в большом командном центре. Я начал свою речь перед ними примерно в 2 часа дня по времени Лос-Анджелесе, 5 часов по Вашингтону. Я рассказал, что мы в 2015 году переписали программное заявление ФБР, сделав его короче, и лучше выразив важность нашей ответственности. Нашей новой поставленной миссией было «защищать американский народ и поддерживать Конституцию Соединённых Штатов». Я сказал, что хотел, чтобы оно было короче, чтобы все знали его, объединялись с ним и делились им с соседями, и особенно с молодыми людьми. Я ожидал, что все поймут…
И затем я замер на полуслове.
На телеэкранах вдоль задней стены я видел надпись большими буквами «ОТСТАВКА КОМИ». Экраны располагались позади моей аудитории, но присутствующие заметили моё замешательство, и начали оборачиваться на стульях. Я рассмеялся и сказал: «Довольно забавно. Кто-то сильно постарался». Я продолжил свою мысль: «В ФБР нет вспомогательного персонала. Я ожидаю…»
Сообщение на экране сменилось. На трёх экранах, показывавших три разных новостных канала, я теперь видел те же самые слова: «КОМИ УВОЛЕН». Я больше не смеялся. В комнате поднялся шум. Я сказал аудитории: «Слушайте, я собираюсь выяснить, что происходит, но неважно, правда это или нет, моё послание будет неизменным, так что позвольте мне закончить его, и затем пожать вам руки». Я сказал: «Каждый из вас лично несёт ответственность за защиту американского народа и поддержку Конституции Соединённых Штатов. У всех нас разные роли, но одна миссия. Спасибо за то, что выполняете её хорошо». Затем я двинулся вдоль сотрудников, пожимая каждую руку, и направился в личный кабинет узнать, что происходит.
Директор ФБР путешествует с группой связи, чтобы Министерство юстиции или Белый дом в считанные секунды могли с ним связаться, в любое время дня и ночи. Но никто не звонил. Ни генеральный прокурор. Ни заместитель генерального прокурора. Никто. Фактически, я днём ранее видел генерального прокурора. Несколькими днями ранее я по его просьбе наедине встречался с вновь утверждённым заместителем генерального прокурора, чтобы он смог попросить моего совета, как ему выполнять свою работу — которую я выполнял с 2003 по 2005 года. В конце октября, незадолго до выборов, нынешний заместитель генерального прокурора служил окружным прокурором Соединённых Штатов в Балтиморе, и он приглашал меня поговорить со всеми его сотрудниками о руководстве и о том, почему я в июле принимал те решения, которые принимал в отношении электронной почты Клинтон. Тогда он восхвалял меня как воодушевляющего руководителя. Теперь же он не только не позвонил, но и являлся автором объясняющего моё увольнение меморандума, описывающего моё руководство в 2016 году как отвратительное и неприемлемое. В свете наших недавних контактов, это являлось для меня абсолютной бессмыслицей.