— А зачем задавать эти тупые вопросы? — не понял Кос.
— Потому что работодатели тупые. Я-то откуда знаю? — Эльза пожала плечами.
— Так вы сами работодатели! — пришлось встрять в этот раз гоблину в разговор.
— Не, друг, мы не кабанчики, как говорит Игорь, — ответил Кос. — Мы — тусовка. Клуб по интересам. Мы тут веселимся. Вот скажи, на хуй нам задавать тупые вопросы? Нам делать, что ли, нечего? Или ты уже в нетерпении все ожидаешь главного вопроса дня: «Кем ты себя видишь через пять лет?».
— Я… ожидал подобного вопроса, — признался гоблин.
— Сука, подготавливают молодые кадры отвечать на тупые вопросы, а потом удивляются, почему страна в жопе, — Кос грустно вздохнул. — Ладно, малыш, можешь поискать работы в каком-то формальном месте. Где прям Регламент. И всякая подобная хуета.
— А что у вас вместо Регламента? — поинтересовался гоблин.
— Работа, друг мой. Работа.
У молодого все в голове перевернулось. Он изначально думал, что на работу ходят ради исполнения Регламента, но если на первое место поставить работу… ходить на работу ради работы… ради того, чтобы работать… это возможно?
— Я…
Гоблин не знал, что сказать. Поэтому друзья дали ему время подумать.
И он пришел на следующий день и признался, что очень хочет работать. Не ради Регламента, а для себя, просто так. Для удовольствия. Без далекоидущих целей.
Тогда у него спросили, что он будет делать, если работы не будет. Он ответил просто — читать. Он любил читать.
И назначили его курьером, потому что, кроме чтения, он любил еще ходить. И общаться с людьми, хотя людям казалось, что малыш над ними издевается.
Заодно он очень хотел повидать другие города. Вася даже схватился за голову — кто будет оформлять командировочные? Авансовые отчеты? Необходимость в помощнике назревала с каждым новым днем…
А когда в офис прибыли веселые менеджеры — Игорь и Пиксель, то они нарекли новичка Шнырем. Не очень галантно, но зато броско и по-гоблински. Конечно, настоящее имя для официального устройства на работу Вася взял из паспорта и потратил на переписывание информации целую ночь. Гоблины требовали, чтобы паспортные данные записывались на их языке, который являлся очень сложным и гротескным. Бухгалтеры обычно переписывали (скорее, даже срисовывали) информацию с паспорта на отдельные листочки, а потом передавали в типографию — там уже делали оттиск. Потому что если вы каждый раз заново будете писать гоблинское имя на отчетном бланке для налоговой, то окончательно свихнетесь.
Толерантность — это хорошо. Но, признаемся себе честно, иногда она ставит нас не совсем в удобное положение.
Еще один рабочий день у госпожи Хомяковны начался с претензий со стороны начальства. Да, она опоздала. Но что она может поделать? Разрулить все пробки? Вставать пораньше? Она и так почти не спит…
Ей пришлось выдумать, что она была в больнице. Начала докапываться — в какой больнице, что она там делала…
— У вас все хорошо? Родители не болеют?
Это встряла Рунная. Она тоже хотела участвовать в руководительском процессе, потому что считала себя Главной (Бегетта частично смирилась с этим и размышляла, какую новую мину подложить своей коллеге), а раз подчиненных, кроме госпожи Хомяковны, в округе больше не было, то теперь бедной помощнице доставалось вдвое больше обычного.
— Все хорошо, — заверила она Рунную, хотя не совсем понимала, зачем она отчитывается не перед своим начальником.
Или теперь все были ее начальниками? Директор, Коммерческий, менеджеры, Арбайтовна, Бегетта, Рунная?
Хотелось плакать. Но она не стала.
— Точно? — не унималась Рунная. — С родителями все хорошо? Где они работают?
Они в могиле, в могиле! Так хотелось закричать. Госпожа Хомяковна подняла свои усталые глаза и посмотрела на новую главбушку. У той было явное выражение помешанности, сумасбродства и повышенной неврастении. И почему ей так везет на сумасшедших? Или она сама такая? Эти Голоса…
— Все хорошо, — повторила госпожа Хомяковна.
Какие еще родители? Она же старше Рунной на десять лет минимум! Какое право она имеет спрашивать?
— Вы, если что, обращайтесь, — мягко посоветовала главбушка. — Мы тут все одна команда, все в одной лодке, правда, Бегетта?
— Угу, — буркнула Главная, с аппетитом поедая булочку. — Плывем и не тонем.