Результатом этого доброго дела стали две спаленные рикошетом от "защиты" вишни (плюс одна слива, случайно задетая Святославом в процессе укрощения), двое испуганных до кончиков когтей котят (ну ладно, это им за дело) и полностью, в одно мгновенье, заросший бурьяном сад (единственный к чему заклятие применилось исключительно хорошо).
Но главное - это Тамара, - думал Даниил, глядя в ночь. В отличие от людей, перед его взором открывались тысячи полутонов, а темная дорога казалась сотканной из серебристых нитей - отражений-отблесков воды, песка, травинок. - Самое главное - это она. Нужно понять, как действовать дальше. И принять решение.
На калитке изнутри была прикреплена записка: "Я так и знала, что ты сегодня не вернешься! Мне страшно оставаться ночью одной. Я буду ночевать у тети Катерины".
Дверь в дом оказалась распахнутой настежь, внутренняя, с более тугими петлями, была "заботливо" подперта камушком до щели, шириною в ладонь.
Идеально для того, чтобы любопытный скучающий питомец смог сначала боязливо выглянуть во двор, а после, осторожно ступая пушистыми лапками и посекундно озираясь, отправиться на исследование нового мира. Либо для того, чтобы у одинокого, всеми забытого пса, случайно увидевшего открытую дверь, хватило сил просунуть голову и, оттолкнув препятствие, войти в дом в поисках развлечения.
Однако Алтай при виде хозяина радостно, хоть и не слишком резво, выскочил вовсе не из дома, а из своей будки, дежурно поплясал рядом, облизал руки Тамаре, попутно проверяя, нет ли в них лакомства, и с чувством выполненного долга быстренько ретировался обратно.
Пока Святослав звонил своей двоюродной сестре, выясняя, там ли на самом деле находится его дочь (параллельно выслушивая много чего интересного по поводу воспитания подростков и звонков в два часа ночи), Тамара успела бегло обыскать весь двор.
Наконец, отчаявшись, она заглянула в будку как-то подозрительно тихо ведущего себя Алтая, предполагая самое страшное - что пес, вдоволь наигравшись с живой игрушкой, попросту придушил ее и припрятал.
Однако свет фонаря высветил поначалу недовольно приподнятую физиономию Алтая, а после... скрывающуюся за пушистым белым боком столь же недовольную - Инея, доселе, как оказалось, мирно спавшего рядом с псом. Звери сверкали глазами, щурились и отворачивались от света, но из конуры выбираться не собирались.
Тамара погасила фонарь и обессилено присела на лавочку, бездумно и устало глядя сквозь ночь. Святослав, опустившийся рядом с ней, несколько минут тихо и молча злился на себя и дочь, а после посмотрел на девушку, и, вздохнув, легонько обнял ее за плечи и осторожно притянул к себе.
Тамара поначалу напряглась и сжалась, как пружина, но спустя некоторое время все же переборола себя и расслабилась, устало положив голову к нему на плечо. Рядом с ним было спокойнее и теплее.
Глава 20
- Прекрати, Данила! Я так больше не могу. У меня ощущение, словно ты разглядываешь меня изнутри!
- Было бы на что посмотреть! - насмешливо фыркнул оборотень. И тщательно выстроенный Тамарой бастион пополнился еще одной огромной трещиной и медленно посыпался вниз.
- Ах так! - разозлилась девушка. Стена стремительно обледенела, сковывая прорехи и проростая стальными пиками.
- О, вот это уже интереснее. Ну-ка, ну-ка... Ну, Тамара! - Даниил не выдержал и рассмеялся.
- Ну что теперь?
- Скажи, какой смысл строить защиту, если у тебя на лице и так написано, что ты обиделась.
- Я обиделась?!
- Ну не я же! - мужчина поднялся, смерил девушку взглядом, и тон его вдруг неуловимо обвился легким, но оттого еще более обидным раздражением: - Знаешь, если по-честному, мне порядком надоело с тобой возиться. Никто не виноват, что ты никак не можешь взять под контроль свои эмоции. Это твоя слабость. Как и детские бессмысленные обиды. Сначала разберись с ними, а потом уже будешь тратить мое время.
Тамара вздрогнула, словно ей плеснули в лицо холодной водой, и медленно подняла взгляд на оборотня, не зная, что ответить. На лице его отражалась холодная отстраненность.
Даниил потянулся и сорвал с дерева пару больших спелых яблок. Помедлив, протянул одно из них девушке и, вздохнув, подсказал:
- Прочитай меня.
Тамара, наконец, отмерла и взяла себя в руки. Оборотень не скрывался - от него не исходило ни злости, ни раздражения - только ирония, участие и немного разочарования.
- Когда нам кажется, что человеку можно доверять, любые его слова начинают звучать красочнее и правдивее, - негромко сказал Данила, снова опускаясь рядом с девушкой на плед. Сад был единственным спасением от сухой, опутавшей все вокруг августовской жары, которой, казалось, не было ни конца, ни края. - И когда мы вдруг слышим от него что-то обидное, задевающее за живое - мы воспринимаем это как удар, цепенеем, перестаем думать и оценивать реальное положение дел. Этим можно пользоваться, Тамара. И не обязательно было быть эмпатом, чтобы увидеть то, что отражается твоем лице. Нужно просто наблюдать.- Оборотень взял у девушки яблоко, которое она крутила, не зная как к нему подступиться, разломил на четыре части и отдал обратно. - Эмпатия позволяет контролировать человека гораздо больше. Ты можешь использовать свой дар для любых целей. Найти болевую точку, увести разговор в нужное русло, подарить надежду, укрепить веру человека в себя, да все что угодно. Но для начала тебе нужно научиться контролировать саму себя, чтобы не выдавать свои мысли и чувства и не идти на чужом поводу.
Тамара задумчиво покачала головой и откусила сочную, перегретую солнцем, источающую сладкий медовый аромат яблочную дольку. Пристроив собственный рюкзак под голову, легла на спину и надолго замолчала, разглядывая сквозь ветви яблони выцветшее, подернутое знойной дымкой небо.
Спустя десять минут, Данила с удивлением отметил, что не только не "чувствует" девушку, но и, несмотря на достаточно сильное давление, не может к ней пробиться.
Тамара же, впрочем, никак на это не реагировала. Она просто смотрела вверх и расслабленно слушала ветер, небрежно перебирающий листьями деревьев, словно пианист клавишами любимого инструмента.
- Ты сказал "Когда нам кажется, что человеку можно доверять..." - ответила она, опередив невысказанный вопрос. Повернулась и скользнула взглядом по оборотню, а после снова посмотрела вверх. - Только кажется.
Ответить Данила не успел, хлопнувшая дверь выпустила в сад двух нечеловечески быстро несущихся, ликующе вопящих детей:
- Прапа! А знаешь, что сказал Лекс?! Ой, тетя Тама-а-а-ра!!! - Мая единым длинным прыжком преодолела последние два метра и, сгруппировавшись, приземлилась на плед рядом с едва успевшей сесть девушкой, тотчас одновременно повиснув на шее у нее и Даниила. Следом с веселым воплем запрыгнул Ян, и мирно плывущий диалог под сенью деревьев окончательно превратился в кучу малу.
- Лекс по секрету нам рассказал, - деловито хрустя яблоком, сказал Ян, когда дети немного успокоились, - что осенью к нам в школу приедет человеческая женщина! Она будет не учительница, и уроки вести не будет тоже. Но будет с нами играть и разговаривать!
- И к нам в детский сад будет приходить тоже! - не очень разборчиво вставила Мая - ей, как младшей досталось две четвертинки Тамариного яблока.
- А еще прадедушка Айдар... - продолжил Ян, но, столкнувшись взглядом с Даниилом, торопливо поправился: - то есть Предводитель сказал, что она будет нам рассказывать про людей, про то, как они живут в больших городах. Чтобы когда мы вырастем и будем путешествовать, мы могли знать их повадки и занятия! Чтобы мы были воспитанные и по их правилам тоже! Интересно, правда? Вот, например, в Белой Тони много людей, но все они знают, что мы оборотни, хоть мы почти и не общаемся. А в городах люди не знают. И в городах люди другие и живут они по-другому. Пра... Предводитель сказал Лексу, что мы должны научиться понимать, как думают обычные люди, чего от них можно ждать, какие у них есть слабые места, чтобы можно было ими управлять и от них защищаться! Мы должны изучить людей и потренироваться. Зачем только не понятно, ведь мы все равно сильнее и быстрее...