Спустя полчаса Святослав тихонечко постучал в дверь Тамариной комнаты. Вошел, держа в руках крайне недовольного, взлохмачено Инея, и хмуро направился к одному из стульев, на котором была оборудована кошачья лежанка.
- Святослав, прости, я не знаю, когда он успевает к тебе пробраться, - Тамара виновато посмотрела на мужчину. К кошкам тот относился нормально, к кошачьей шерсти - строго отрицательно. - Он еще пять минут назад был здесь.
В очередной раз изгнанный с облюбованной им подушки Иней недовольно встопорщился, повернулся ко всем спиной и принялся оскорблено вылизывать лапу.
- Да, ладно, я уже понял, что отваживать его бесполезно, - устало махнул рукой Святослав. - Время будет - заговорю дверь, чтобы он не входил. Ты сама-то как?
- Нормально, - пожала плечами девушка. Она уже собиралась спать, в комнате горел только ночник. Босая, в сорочке она расчесывала перед зеркалом длинные распущенные волосы. Ссадина на скуле почти зажила, синяки посветлели до едва заметных пятен. Но Святослав все же провел по ее щеке кончиками пальцев, заставляя регенерацию ускориться. - А ты?
- В порядке, - ответил он, помолчав, добавил: - А если бы две девчонки вели себя более-менее предсказуемо, вообще было бы замечательно.
Тамара невесело усмехнулась и подняла на него глаза:
- Кто я для тебя, Святослав, кто-то вроде дочки?
- А кто я для тебя, - склонив голову, спросил он, - еще один мучитель и садист?
- Ты ведь знаешь, что нет, - она вздрогнула, не ожидая такого поворота. - Просто я...
- Это из-за Данилы?
Тамара укоризненно взглянула на него, поняв, куда он клонит. Вздохнула и покачала головой:
- Он - совсем другое. И он здесь совершенно не причем.
Святослав молча смотрел на нее, ожидая продолжения, и Тамара почувствовала, как медленно вползает в ее душу смятение, рождая отчаянное желание выбежать прочь и бежать куда угодно - только бы не продолжать этот разговор.
- Я же пыталась тебе объяснить - дело во мне... - наконец, с трудом проговорила она. - Я... я никак не могу перебороть себя, понимаешь?.. - Она тряхнула волосами, - Давай все оставим как есть, ладно?
- Но это неправильно, - покачал головой мужчина, приподнял ее подбородок пальцем и легонько поцеловал в губы. Она вздрогнула, попыталась отпрянуть, но он удержал ее и поцеловал уже по-настоящему, в конечном итоге заставив потянуться к нему и ответить. Напоследок он наклонился и прикоснулся губами к нежной коже между ее плечом и ключицей, почти физически ощущая, как прокатывается по ее телу теплая волна.
Но все же она повела плечом и сделала шаг назад:
- Святослав...
- Тамара, послушай меня, - он заглянул ей в глаза. - Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, подавлять или делать что-то без твоего желания. Я не хочу тебя обидеть или сделать больно. Я не знаю, что делал твой муж, - она отвернулась. - Но я не Иван, осознай ты уже, наконец! Ну не все же вокруг такие, как он! Что ты все время шарахаешься от меня?
Тамара надолго замолчала, глядя куда-то сквозь него, потом сказала:
- Ты влепил мне пощечину в первый же день нашего знакомства. А сейчас сомневаешься в каждом шаге.
- Вот я так и думал, что это сыграло свою роль, - с досадой сказал Святослав. - Ну не мог я по-другому, ты попала в эмпатическую сеть, я должен был как-то привести тебя в чувство. Я давно уже понял, в чем проблема и тысячу раз пожалел о том, что сделал! Но ведь исправить я все равно ничего не могу. Я стараюсь тебя растормошить, стараюсь, но это бесполезно! Тамара, все это только в твоей голове, понимаешь?
Он совершенно искреннее расстроился и чувствовал себя очень виноватым. Тамара отчетливо "видела" его растерянность и замешательство. А сама стояла и смотрела на него. Он такой хороший. У него замечательная дочь, дом, друзья. У него впереди жизнь. А у нее не было ничего, и она не хотела оставаться. И да, он прав, все это у нее в голове, закреплено на уровне рефлексов. Да, это она виновата. А он не при чем. Но чтобы выстроить доверие нужно время, а не физическая близость. Впрочем, если он считает по-другому...
- Понимаю, - она посмотрела ему в глаза. - И совсем не понимаю тебя.
- В чем, например?
"Зачем я тебе?" - мысленно проговорила она, но вслух попросила:
- Поцелуй меня?
Он нахмурился, чувствуя какой-то подвох:
- Нет уж, ты сначала мне ответь.
- Мне нечего тебе сказать, Святослав... - она пожала плечами и отвернулась, намереваясь уйти. Он поймал ее за руку и развернул к себе:
- Точно?
- Абсолютно.
Она потянула его за футболку, и он ее все-таки поцеловал. Сначала легонько. А потом все больше и больше входя во вкус, и вот уже задирая ее легкую ночную сорочку и скользя кончиками пальцев по разгоряченной коже. Чувствуя, как раз за разом пробегает по ее телу дрожь, заставляя выгибаться к нему навстречу.
Плюсов эмпатии не так уж и много. Но один из них в том, что чужая страсть не дает опомниться, захватывает в бездонный омут и умножается, соединяясь с собственной и вынуждая забыть обо всем на свете, кроме горячих, плавящих прикосновений, прерывистого дыхания и дрожи, волнами проходящей по телу. Главное - перешагнуть первый барьер.
И Тамара перешагнула. Отодвинула от себя прошлое, закрыла глаза на будущее и махнула на все рукой. И теперь выгибалась, плавилась и сходила с ума от нежных обезоруживающих касаний, всхлипывала, мяла простынь, царапала ногтями его плечи и спину, и кусала губы, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Милу...
А потом, когда возбуждение рассыпалось яркими сполохами и постепенно затихло, оставив накатывающие искрами отголоски, и Тамара, баюкаясь в объятьях Святослава, слушала, как выравнивается его дыхание - на смену эйфории пришла все та же пустота. Только теперь она стала еще менее осмысленной. Ничего не изменилось, она была права.
Глава 30
Совет пересмотрел решение в пользу Даниила. Без споров, выяснений отношений и разногласий. С молчаливого согласия Айдара.
Тамара смотрела на его бесстрастное лицо и все больше понимала, что тот просто над ними издевается, преследуя какие-то свои, неведомые им цели.
В зале присутствовал и Ратмир, и девушка периодически ловила на себе отголоски его неприязни и какого-то странного напряженного интереса. Впрочем, он присутствовал не просто так - именно на него теперь был возложен поиск родственников убитых оборотней.
Святослав и вовсе оказался в опале. Да, его действия во время и после пожара были правомерными, однако замыкание купола действительно вызвало панику среди жителей села, а столь открытая демонстрация подавления и силы лишний раз доказала уязвимость оборотней перед энергией.
А вот о Тамаре даже не вспоминали, словно она вдруг стала пустым местом. И это напрягало еще больше, чем прежнее пристальное внимание.
***
Дни вновь потекли своим чередом, разбавляя нежные акварельные краски охрой. Потихоньку заканчивалась уборочная, село готовилось к зиме и Тамара, не поднимая головы, сидела в сельсовете, разбирая сыпавшиеся со всех сторон вопросы.
Чижик успокоился, перестал заполошно носиться по комнатам, и теперь все больше сидел на крышке ноутбука, наблюдая за девушкой. Иногда он садился к ней на плечо или на палец и, цепляясь когтистыми лапками, что-то тихо чирикал. А она слушала, и на душе почему-то становилось спокойнее.
Несколько раз забегала счастливая, собирающаяся в медовый месяц на юг Аллочка. Но Тамара даже смотреть не могла в ее сторону. Серый венец на ее лбу обретал все большую четкость и кончики острых листьев на нем уже начали потихоньку наливаться алым.
С Милой отношения зашли в полный и бесповоротный тупик. Девочка перестала демонстративно соревноваться с Тамарой и выражать открытый протест, и теперь переключилась на отца, с утра до ночи требуя его внимания, и ревностно следя за всеми его перемещениями. С учетом того, что после нападения на дом и внезапной новости о том, что Мила является Точкой Построения, Святослав и так контролировал каждый ее шаг, по возможности встречая и провожая из школы, забирая с собой в Чистые ключи и буквально обвешав защитными заклинаниями, ситуация была на грани невыносимой.