— Сдурела? — взревел супруг, хватаясь за голову.
— Это тебе за три дозы паралитика, которые, будь я обычной, меня бы убили, — ответила с улыбкой из разряда мечтательно-загадочных. Мы — жены — существа предельно честные, особенно когда дело касается супружеского идиотизма.
— Палец соскочил, — виновато ответил парень.
— Это у меня ваза случайно соскочила и натолкнулась на стену. Слу-чай-но, — повторила для особо одарённых, — соскочила от немыслимого восторга перед древностью! А ты меня убить хотел…
Уши у парня стали пунцовые, а взгляд потускнел.
— Но не убил же, — утешила, оскалившись так, что супруг вздрогнул. — Поэтому не будем откладывать самое главное, снимай штаны — гости ждут!
Последнее произнесла с особой торжественностью и даже пары слюней, которые изо рта полетели в сторону супруга не пожалела. Мне для любимого человека ничего не жалко!
На этот высокопарный жест у парня задёргался сначала один глаз, затем — другой. Вступать со мной в какие бы то ни было объединения, кроме разговорного клуба, он явно не спешил.
— Или ты что думал? Невесту с другой стороны галактики себе доставить, а супружеский долг проигнорировать? — к последнему слову я всем своим видом изобразила праведное негодование, так старалась, что к щекам и голове кровь прилила!
К сожалению, мои слова возымели противоположный эффект, совсем не тот, на который я рассчитывала.
— Ладно, — с интонацией смиряющегося подростка заявил Тритан и начал расстёгивать рубашку. Пальцы уверенно освобождали одну пуговицу за другой, а дыхание становилось всё более учащённым.
— Стой, стой, — оправилась я от шока, аккурат в области ремня, — я передумала.
Развернулась, в один прыжок оказалась на подоконнике, убедилась что мы на высоте четвёртого этажа и празднично отсалютовав, всё-таки у нас тут свадьба, прыгнула вниз.
Точнее попыталась. По запястьям снова прошёл разряд тока. Тело конвульсивно дёрнулось, и вместо красивого «прыжка веры», я как куль с потрохами, понеслась к земле. Перед глазами стремительно пролетела жизнь и несбывшиеся ожидания и я, предварительно, собрав всеми частями тела побои от местных деревьев, наконец упала на землю. И вот здесь, когда казалось бы, всё должно было закончиться — началось самое паршивое. Разряды тока били почти без остановки. Из глаз брызнули слёзы. Нас учили терпеть боль и кое-что удавалось мне совсем неплохо. К сожалению, к разрядам тока это не относилось. Последние я ненавидела.
Не знаю сколько времени прошло, когда каждую секунду получаешь судороги тела и мечтаешь поскорее сдохнуть не до подсчетов, но в какой-то момент всё остановилось. Я, тяжело дыша, попыталась подняться, но тело не слушалось. В ноздри ударил запах палёной кожи, а запястья, на которых всё ещё красовались брачные, а точнее сказать, пыточные, браслеты пронзила боль.
— Сумасшедшая, — со смесью страха и восхищения сказал Тритан, помогая мне подняться. Никто другой, конечно, если это не воин, который пытается не дать мне сбежать, не имел права меня касаться до первой брачной ночи. — Тебе нельзя отходить от меня больше чем на шесть метров. Последствия ты уже увидела.
«Твари» — подумала я. — «Как есть твари, вместе со всеми своими дурацкими традициями». Но вслух произнесла другое:
— Значит, любимый, нам пора отправляться на прогулку.
****
Несмотря на то, что видок у меня был так себе. Выйти с территории поместья нам никто не мешал. Тритан, кстати, тоже. Сломанное ребро и искреннее заверение, что я готова эту процедуру повторить, служили отличной мотивацией. Плюс я немного поворковала с его голосовыми связками и, как результат, он временно онемел. В общем, для любимого я прям расстаралась после того как обнаружила, что действия выданные за страстные любовные ласки за побои не считаются. Воины охраны на нашу парочку смотрели с опаской, а если я вдруг начинала счастливо улыбаться — оперативно делали пару шагов назад или хватались за оружие. Надо сказать, любую другую парочку с территории поместья бы не выпустили, но дядя Аррих недооценил память дастарцев. Здесь до сих пор помнили как я бежала с планеты первый раз.
После смерти отца я была в отчаянии. Никто не был ко мне так же щедр и добр. Никто не позволил бы продолжать тренировки: единоборства и упражнения с оружием. Отец всё предусмотрел. Он хотел чтобы его дочь, когда он сам уже не сможет меня защитить, сделала бы это легко — на уровне инстинктов. Когда его убили, в поместье тут же съехались толпы родственников со всего Дастара. Они как птицы-падальщики начали делить земли и имущество, а меня тошнило от того, что всем, кроме меня, казалось было всё равно, что главный повод нашей встречи — смерть отца.