Дети же других… это ничто по сравнению с моим Луи. Всегда капризные, кричащие, плачущие и слишком эмоциональные. Хотя, признаться честно, у меня был на примете ещё один кандидат. Соседский мальчишка Эллиас. Смышлёный, тихий, спокойный и даже… пугающий. Эти его глазища никогда не давали мне покоя. Он всегда входил ночью в наш дом и шептал, стоя над моей кроватью. Я любила этот ритуал и часто наведывалась к ним в гости. Старик и бабка казались идеальными: пустые, добрые… а особенно мне нравились их белоснежные ковры.
Проходить по ним мокрыми ботинками было тем ещё развлечением. Но то, что по-настоящему манило меня, — был именно мальчишка. Стоило ему вырасти, и он перестал пускать меня в дом. Сначала отговаривался тем, что бабушки и дедушки нет дома. Потом — что он на работе. А в конце концов и вовсе перестал открывать. Дай только мне поймать этого гада — я покажу ему, что значит гостеприимность.
Кстати, о гостеприимстве. Где пропадает Луи? Не дай бог он снова пропахнет чужим запахом. Клянусь, я ему устрою.
Я уже достаточно задержался, чтобы почувствовать проклятия матери задолго до входа в дом. Она явно волновалась и искала меня. Как только я вошёл, меня встретили тишина и знакомый запах.
— Мама, я дома.
— Иди сюда.
Голос матери донёсся из кухни. Я знал, что будет дальше, и заранее готовился. В комнате горела всего одна лампочка, от чего жёлтые обои приобрели сероватый оттенок. Круглая арка при входе впускала в помещение немного света.
Проходя через неё, я увидел мать за старенькой газовой плитой. Она стояла спиной ко мне, но я отчётливо видел, что именно готовит. Это называлось «лекарство». Я никогда не интересовался, что именно в нём. И честно? Мне и не хотелось знать.
— Где ты шлялся?
Сказано было спокойно, но от этого становилось только тревожнее.
— Прости, мама. Это всё… чёртовы дети. Я правда ни при чём.
Она кинула на меня страшный взгляд, но тут же, без промедления, сказала:
— Дорогой мой сынок. Конечно, ты не виноват. Солнце уже почти село, я переживала.
Она аккуратно подошла сзади и погладила меня по спине. По коже побежали мурашки, волосы встали дыбом.
— Да, мамуля, я знаю. Извини, не злись.
— Всё хорошо, милый.
Она запустила пальцы в мои волосы и стала их массировать. От этого появилось странное ощущение где-то под рёбрами.
— А ты… готовишь лекарство, да?
Я поднял взгляд и встретился с её мутно-серыми глазами.
— Да, милый. Оно поможет тебе.
Она сняла варево с плиты и перелила в стакан. Вся комната наполнилась ароматом медикаментов вперемешку с запахом бытовой химии. Стакан оказался в моих руках. Пришлось прикрыть нос, чтобы проглотить ещё тёплую эссенцию. Во рту осталось неприятное горькое послевкусие, и я машинально скривился.
Тут же она ударила меня по руке.
— Ты что делаешь, а?!
Крик матери звенел прямо в ушах. Костлявые морщинистые ладони обхватили моё лицо.
— Я спрашиваю, как ты посмел морщиться?!
Меня затрясло. Нервы натянулись, как канат. Это происходило снова.
— Мама…
Не успел договорить, как получил болезненную пощёчину. Щека загорелась красным. Там будет ещё один синяк.
— Неблагодарный! Я всё это делаю ради тебя. Ты должен сказать мне «спасибо», гадёныш. Пока ты живёшь в моём доме — следуешь моим правилам.
— Прости, пожалуйста. Я больше так не буду. Правда.
Ещё раз больно дёрнув меня за руку, она вдруг остановилась. Минуту рассматривала меня с ног до головы. Было жутко неуютно. Казалось, у неё даже не двигались зрачки, и она совсем не моргала.
— Сыночек…
Она подошла ближе и наклонилась. Я чувствовал тепло её дыхания на шее и химический запах.
— Ты же знаешь, да? Ты всегда был лучшим.
Наши взгляды встретились. Медленный поцелуй коснулся моей шеи. Лёгкие сжались в комок, и я так и остался сидеть, не в силах пошевелиться.
— Софи ушла к себе домой.
Шёпот всё так же скользил по коже, и от этого меня пробрала дрожь.
— Мхм.
Я знал, что бывает, когда её нет дома.
— Ты ведь и тогда… всё знала, да?
— Знать — значит мешать, Луи. Ты должен был стать сосудом.
Проснувшись глубокой ночью от грома за окном, я почувствовал страх. Бросив полусонный взгляд на правую часть кровати, я различил знакомый силуэт. Видимо, она тоже проснулась — или вовсе не спала. В следующее мгновение я оказался в родных объятиях. Шёпот мягко обволакивал сознание:
— Ничего не бойся, пока я рядом.
За этим последовал поцелуй в лоб.