– Надеюсь, вы не против потанцевать? – многозначительно произнес Альберт, и Эльза упорхнула с ним, оставив мне на хранение косметический набор.
Я украдкой взглянула на Данилевского. Судя по выражению лица у него и в мыслях не было меня пригласить. Спокойный немного вальяжный, он стоял, прислонившись к стене между стеллажами, и что-то искал в интернете, лишь изредка поднимая голову, словно спрашивая, не пора ли расходиться?
Воспользовавшись удачным моментом, я уже собиралась заговорить с ним о делах и пригласить на выставку, но не знала с чего начать.
– Вы что-то хотели сказать? – спросил он, заметив, что смотрю на него в упор.
– Да… вернее, – начала я естественно запинаться. – Дело в том, что я представляю новую выставочную компанию Экспонано. Сейчас мы готовим свою самую первую выставку готового платья и головных уборов. Проходить она будет осенью в Манеже при поддержке дома моделей Виктора Зониса. И мне доверили честь пригласить вас принять в ней участие…
– Доверил – кто? – не понял Данилевский и взглянул на меня с улыбкой. При этом в распахнутых, словно окна, голубых глазах появились темные шторки, и куда-то исчезла снисходительная доброта.
– Директор нашей компании Викентий Петрович Бородатый, – пролепетала я, смутившись его строгого взгляда.
– Бородатый… Знакомая фамилия. Это не тот, что раньше работал у Виктора Зониса? Потом, насколько я в курсе, его турнули за мошенничество. А теперь он снова каким-то чудом втерся к нему в доверие и подсылает ко мне своего секретаря?
У меня чуть глаза не вылезли из орбит.
– Ну, что вы так смотрите? – сказал Данилевский. – У вас же на лбу написано, кто вы такая.
– Я не секретарь, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.
– А кто же вы?
– Руководитель проекта.
– Какого проекта? По облапошиванию восьмидесятилетнего Зониса? Передайте вашему директору, что ноги моей не будет на его выставке. Пусть высечет это в мраморе или граните. Раз и навсегда, понятно?
Он произнес это вежливо и спокойно и снова уткнулся в телефон, а я осталась стоять столбом. Оплеванным столбом. По крайней мере, именно так я себя чувствовала после «делового» разговора с Данилевским. По-прежнему находиться с ним рядом было пыткой и не уйти, ни остаться – как в каком-то проклятье.
К счастью кто-то ему позвонил и снова избавил от необходимости отвечать.
– Погодите, – сказал он позвонившему. – Тут слишком шумно. Сейчас я выберусь на улицу, перезвоню.
И ушел. А я осталась с жутким осадком в душе. Не думала, что работа может быть вот такой. Несколько брошенных в мою сторону слов, а переживаю, словно случилась катастрофа.
– Ты чего тут одна, – услышала я Эльзу и подняла на нее глаза. Улыбается, довольная, а рядом внимательный Альберт.
– Данилевский уже уехал? – спросил он, озираясь.
– Не знаю, – ответила я бледным голосом. – Кажется он у входа. Разговаривает с кем-то по телефону.
Альберт кивнул и повернулся к Эльзе.
– Я отойду на мгновенье. Спрошу у него, вернется или нет.
Эльза ответила кокетливым кивком. Судя по всему, эти двое флиртовали напропалую, но все еще в рамках приличия из-за присутствия матери Альберта.
Когда мы остались с Эльзой одни, если не считать огромного количества людей веселившихся вокруг, она совершенно изменилась в лице и с тревогой спросила:
– Что-то случилось?
Я смотрела на нее словно истукан с нарисованными глазами. Рассказать о том, что Данилевский считает нашего директора мошенником, не поворачивался язык.
– Данилевский тебя обидел? – продолжала наседать коллега. – Ты с ним поговорила о делах?
– Да.
– Ну, и?.. Послал тебя куда подальше?
Я даже обрадовалась, что она сама об этом сказала.
– И ты из-за этого расстроилась? – спросила Эльза с материнскими нотками в голосе. – Нашла из-за чего. Ну, не будет участвовать и пусть. Других модельеров привлечем. Подумаешь звезда. Вырос в актерской семье вот и возомнил себя элитой. А на деле – так себе, ничего особенного…
– Он же знаменитость.
Необходимая нашей выставке как воздух.
– Знаменитость это Виктор Зонис, а Данилевскому до него еще ползти и ползти. Тетки итальянские его любят, вот и пиарят его коллекцию в Риме и Милане. Красивый мальчик и все такое. А у нас таких Данилевских пруд пруди. Правда же?
Лучше бы она меня не утешала. Напряжение схлынуло, и я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться.