Слушая Эльзу, я испытывала сочувствие и некоторую неловкость одновременно. Смерть любимого парня подействовала на нее слишком сильно, и теперь она узнавала его в каждом случайном мотоциклисте.
– Как ты думаешь, Лешкина душа могла вселиться потом в Альберта? – продолжала грезить Эльза. – Знаешь, я чувствую, что это так, потому что к Альберту у меня точно такое же чувство, как было к Лешке. У них даже голоса похожи. И глаза… Вот было бы здорово, если бы и вы с Данилевским подружились…
– Ой, нет, пожалуйста, – возразила я, чтобы сразу обозначить свое отношение к оскорбившему меня человеку.
– Он тебе не нравится? – удивилась Эльза.
– Совершенно, – ответила я.
– Ни капельки?
– Ни капельки.
– А ты на него, по-моему, произвела впечатление, – сказала Эльза.
– С чего ты взяла? – спросила я с сомнением.
– Он на тебя постоянно смотрел. Проявлял заинтересованность.
Особую заинтересованность. Ага. И не смотрел, а выслеживал – так уж будет вернее.
– Только ты, вот что, – добавила Эльза. – Давай условимся, пока Альберт не поговорит с Данилевским по поводу выставки – директору об отказе ни слова. Ну, мало ли, Данилевский передумает. Все-таки Альберт его лучший друг и, наверняка, сумеет оказать на него влияние.
«Скорее наоборот» – подумала я.
– А что мы скажем Викентию Петровичу? – уточнила вслух. – Он ведь попросит доложить результат.
– Доложим, что сделали бизнес-предложение и ждем ответа. Не пойдет же он к Данилевскому спрашивать, так это или нет.
– А если вдруг?
– Не пойдет, вот увидишь.
Деваться было некуда. Пришлось согласиться.
А вот Эльза не согласилась остаться на чай. Забрала ключи и ушла, оставив мне косметический набор в подарок за куклу в прозрачном платье.
И только потом я заметила забытую синюю шляпу, в которой вместо коллеги щеголяла на вечеринке.
«Ладно, верну, когда спросит» – подумала вдогонку и поспешила включить ноутбук, чтобы встретиться с мамой в скайпе. А пока включала, всеё думала о разговоре с Эльзой. Почему она вдруг решила, что я произвела на Данилевского впечатление? Конечно, вначале так и могло быть, но потом… Впечатление явно испортилось. Все-таки зря я заговорила с ним о выставке. Это было слишком в лоб. А он ведь действительно почти постоянно находился рядом. И молчал.
Я снова пересмотрела фото с вечеринки. Их стало больше. Данилевского фотографировали все кому не лень. Вот он в профиль, в пол-оборота. Одет с иголочки, как и положено успешному модельеру. А я как массовка на заднем плане. Когда стояла рядом, не заметила ни дорогих часов, ни бриллиантовых запонок, ни расстегнутого ворота белой шелковой рубашки… Видела только его глаза. Натыкалась на них постоянно, словно он был бесплотным существом с одними глазами, светящимися даже ярче звезд.
***
– Ах, какие шикарные фото, – одобрила мама по скайпу. – Только почему у тебя на голове чужая шляпа?
– Я поменялась с коллегой.
– А, вижу, вижу. На тебе она лучше сидела. А с Данилевским что у тебя? Роман?
– Нет, мам. Он не хочет с нами работать, – ответила я.
– Так и пусть не работает. Я же не об этом. Смотри, какой внушительный молодой человек. На всех фотографиях вы вместе. Не предлагает встретиться, предложила бы сама. В кино там. В театр.
– Мам…
– А что? Пока ты будешь канителиться, это сделают другие. Девчонки-то нынче шустрые, своего не упускают. Понравился парень – не сидят, сложа руки. Хвать и в ЗАГС. Я тебе как мать желаю только хорошего, поэтому и говорю. Дня через два напиши ему эсэмэсочку. Мол, приветики, как поживаете? Он ответит. Вот и побеседуете.
Только этого не хватало. Надоедать человеку, который уже считает тебя аферисткой.
После окончания института у меня был выбор пойти в рекламу или заняться проектами. Вернее, с маминой точки зрения, не было никакого выбора. Реклама и только реклама, потому что дочь хорошей знакомой зарабатывает там бешеные деньги. А на проектах только премии большие, но неизвестно выплатят их или нет, ведь проект может оказаться убыточным.
На собеседовании Викентий Петрович посулил мне золотые горы и рассказал, что в 90-е на первую заработанную премию купил себе новенький бмв. И поэтому теперь, когда у него своя компания, он мечтает, чтобы премии у сотрудников были не менее достойными.
Мама к его словам отнеслась скептически, и мне подспудно хотелось доказать, что она не права. После разговора с Данилевским моя уверенность слегка пошатнулась. Но если бы он обвинил в мошенничестве одного только Викентия Петровича. Он обвинил заодно и меня! А я-то уж точно никакими аферами заниматься не собиралась.