Данилевский – особый, а Роман? У меня мелькнула искра протеста – маленькая такая искорка.
Я взяла тарелки и осторожно понесла в гостиную. А пока несла, раздумывала над словами Эьлзы. Правда, времени у меня было мало. Несколько шагов по коридору.
Краси-вее. И как же правильно? Красиве-е, что ли?
Вряд ли она это имела в виду. А тогда что?
В гостиной оживленно разговаривали. Роман рассказывал какую-то автомобильную байку. Очень похожую на те, что рассказывают друг другу заядлые рыбаки. Только вместо «вот такая рыбина», тут было что-то вроде – «вот такие колеса».
За разговором никто не обратил на меня внимание. Никто кроме Данилевского.
Он слегка подался вперед, сбираясь принять тарелку из моей руки. В распахнутых небесно синих глазах, доставшихся по наследству от отца-актера и казавшихся при искусственном освещении особенно яркими, появилась не то улыбка, не то насмешка, и сразу вспомнились его слова про то, какая я на самом деле руководитель проекта. Обидные и несправедливые. Сказанные человеку, у которого вовсе не было никакого наследства и приходилось даже самого малого, незначительного успеха добиваться самому.
Встретившись с ним взглядом, я отвела глаза и вопреки тому, что сказала Эльза, поставила обе тарелки перед девушками.
– О, какая прелесть, – обрадовалась Алиса. – Это что – солянка?
– Это рокотуй, – с видом знатока поправила ее Кэти.
Данилевский слегка поморщился, уловив ошибку в слове, но ничего не сказал. Альберт, чуть раскрасневшийся от коктейля, продолжал улыбаться. И только Роман по-рыцарски благородно ринулся объяснять, что рокотуя не существует, а существует знаменитое блюдо прованской кухни – ра-та-туй.
– Да какая разница, – засмеялась Кэти. – Название чудное, правда же, Ян? – обратилась она к Данилевскому.
Я уже выходила из гостиной, когда услышала за спиной его ответ:
– Не чудно-е, а чуд-ное.
И он туда же. Подумаешь, девушка ошиблась с названием блюда. Обязательно над ней подтрунивать?
На кухне моего возвращения с нетерпением поджидала Эльза.
– Ты чего так медленно? До утра будем разносить?
Сунула мне тарелки с рататуем, подхватила еще две и пошла за мной.
Как хозяйка дома она рассчитывала обнести сначала гостей, а последнюю тарелку взять себе, но в итоге, из-за моего вмешательства в идеальный план, без рататуя остался Данилевский, потому что я поставила тарелки Эльзе и Алберту, а она по инерции – мне и Роману.
Самого Данилевского это рассмешило. Он отлично понял мой маневр. Другие напротив ничего не заметили. Разве только Эльза.
– Погодите, а почему… – пробормотала она, увидев, что произошло, но ответ слишком явно читался у меня в глазах. – Жанн, принеси еще одну порцию, ладно?
И я пошла за тарелкой для Данилевского.
Наложить ему слишком много или наоборот слишком мало? Рассыпать или…
– Вам помочь?
Я обернулась. Он стоял за спиной, прислонившись к косяку двери, темноволосый, в темной, идеально сидящей одежде, и смотрел на меня взглядом Люцифера, наметившего очередную жертву.
– Зачем вы нас пригласили? – задал он новый вопрос и, помедлив, смакуя каждое слово, добавил. – По-моему, я ведь ясно объяснил, что не буду участвовать в выставке. Так зачем это все?
– Я вас не приглашала.
– Альберт упомянул, что вы настаиваете на решении вопроса. Разве не так?
И я вдруг поняла. Для него это обычный рядовой разговор. Он думает о делах двадцать четыре часа в сутки, ни на минуту не расслабляясь. И даже когда сидит за столом в гостях – прокручивает в голове очередную проблему.
– Послушайте, – сказала я, невольно становясь такой же деловой. – Как представитель Экспонано я лишь озвучила бизнес-предложение. Не понимаю, почему у вас такое… абсолютно негативное мнение о нашей компании.
– Я уже называл причину.
– Слишком надуманную, чтобы принимать ее в расчет. В прошлый раз я немного растерялась, извините. И не смогла аргументировано возразить. Основатель дома моделей Виктор Зонис лично выбрал нашу компанию для проведения выставки…
– Но сам в ней не участвует, – перебил меня Данилевский.
– Дело в том, что выставка Экспонано задумывалась как достаточно молодежная. А Виктору Зонису – восемьдесят с лишним. Идея с проведением выставки полностью принадлежит ему, а не Викентию Петровичу.
– Вот как…
– В прошлом у него действительно была серьезная неудача. Зонис доверил ему один из своих проектов, но ничего не вышло. Это не мошенничество, это бизнес-фиаско, – отбарабанила я продуманный заранее текст, воодушевившись тем, что меня наконец-то слушают, а не обвиняют черти в чем. – Поверьте, сегодня между ними не существует никаких разногласий. Напротив, стабильные партнерские отношения. К сожалению, дом моделей Зониса переживает не лучшие времена, и в этот раз в финансовом смысле мы рассчитываем только на себя.