– Ну, что записала? – перебил мои радужные мысли Викентий Петрович. – Только учти, начало у них в девять вечера. Шляпка у тебя найдется?
– Найдется, – перебрала я в памяти мамин гардероб. – Правда, не знаю, подойдет ли.
Соломенная, для пляжа.
– Тебе и не подойдет? Ха-ха, да бери любую, – рассмеялся Викентий Петрович. – Такому очаровательному созданью подойдет даже рваный пакет из-под молока. Кстати, тебе никто не говорил, что ты как две капли похожа на итальянскую актрису? Эту… как ее… Джину Лоллобриджиду. Главное, держись увереннее и улыбайся, улыбайся.
До девяти оставалось два часа.
Отыскав на яндексе фотографию неизвестной мне итальянки Джины Лоллобриджиды, я поняла, что абсолютно на нее не похожа. В легком недоумении вымыла голову и перезвонила маме.
Услышав, куда меня посылает начальство, она немедленно предложила переместиться в скайп.
– Помогу тебе выбрать одежду, – сказала она тоном, не допускающим возражений. – Неси меня в гардеробную.
Нести, разумеется, надо было ноутбук. Я включила его и пристроила на полку в гардеробной, чтобы в окошке скайпа было видно и меня, и хранящуюся на полках одежду. Не слишком шикарную, надо признать, но и не полный отстой. Некоторые платья – очень даже приличные. Особенно синее кружевное. Правда, к нему не хватало туфель. Платье-то я купила, а туфли подобрать не смогла, и теперь оно висело на вешалке совершенно бесполезной тряпкой.
– Вот его и одень, – тем не менее предложила мама, строго взирая на меня с экрана ноутбука. – А вместо туфель – так уж и быть, возьми мои босоножки. Вот те, с васильковым принтом.
– Они же на толстом каблуке, – возразила я, не решаясь сказать, что буду выглядеть в роскошных маминых шлепках, как дама бальзаковского возраста.
– Ну, и подумаешь, что на толстом каблуке, – немедленно среагировала мама. – Зато устойчивые. Не упадешь, если придется танцевать.
– Мам, это же деловое мероприятие, – напомнила я.
– Да знаем мы эти мероприятия. Особенно с фуршетом. Напьются и начнут отплясывать, кто во что горазд. Поэтому будь бдительна, не дай себя напоить. А то обязательно найдется какая-нибудь добрая душа и выложит видео в интернете…
– Я не собираюсь пить.
– Очень на это надеюсь. А как, ты сказала, зовут того молодого модельера?
– Ян Данилевский.
– Ах, Данилевский. Точно. До чего симпатичный. Я бы даже сказала сказочно красивый. Какая необычная для человека его профессии мужественность… Это он?
На экране ноутбука, вместо маминого, появилось незнакомое мужское лицо. Темные блестящие волосы, зачесанные назад и вьющиеся на концах. Открытый высокий лоб, крылатые брови, глубокие серые глаза с нависающими веками, немного дерзкие, с какой-то невероятно притягательной обезоруживающей добротой внутри. Мужчина на фотографии улыбался идеально белозубой улыбкой успешного человека, и на мгновение я попала под обаяние его лучезарных загадочных глаз и сногсшибательной улыбки.
– Погоди. Это же не он, – сказала, опомнившись от гипнотического столбняка. – Тут сбоку подписано Иван. Иван Данилевский.
Но фото уже исчезло.
– Ах, да, – ответила мама, появляясь на мониторе, словно заставка на рабочем столе. – Может, Иван – это его настоящее имя, а Ян – артистический псевдоним?
– Он же не артист, а модельер…
– Да какая разница. Модельер, артист. Одно кино – небожители. А мы для них мелкие букашки. Вот увидишь. Будет смотреть на всех свысока. А ты перед ним не теряйся. И прежде всего, узнай, холостой он или нет...
– Мама.
– А что сразу «мама». Может, ты замуж не собираешься? Этот твой Викентий нарочно тебя к нему подсылает. В надежде, что клюнет на симпатичную мордашку и поможет с выставкой. Так почему бы не воспользоваться стечением обстоятельств? Заодно обустроишь и выставку, и собственную жизнь.
– У Викентия Петровича машина застряла на даче, – вступилась я за начальника, избегая воспринимать ее заявление всерьез.
– Аха-ха-ха, застряла, ну, конечно. Всеми четырьмя колесами и рулем в придачу, – засмеялась мама. – А ты до сих пор, как наивная Красная шапочка. И когда же уже повзрослеешь.
– Кстати о шапочках, – спохватилась я. – Не возражаешь, если я надену ту, что ты привезла из Витязево в позапрошлом году.
– Соломенную с обвисшими полями? Деточка. Ты в своем уме? Это же шляпная вечеринка, а не пляжные посиделки со старушками. У меня там, на верхней полке слева, круглая коробка с розочками. Вот загляни в нее. Только осторожнее. А то помнешь.
Сбегав на кухню, я принесла оттуда самый устойчивый табурет и, взобравшись на него, нашарила на верхней полке заветную коробку. Раньше она часто попадалась на глаза, но я в нее никогда не заглядывала, даже в детстве, а теперь заглянула с благоговением. Там на дне, аккуратно обложенная мягким надушенным шелком, покоилась маленькая белая шапочка-таблетка. С крохотной вуалькой и перышками сбоку, элегантная до потери сознания. Одна печаль. К синему кружевному платью это милое произведение искусства не подходило совершенно.