– Зониса обманывают все кому не лень, поэтому и дела идут все хуже. Слетелись, как стервятники, и каждый надеется ухватить кусок, пока еще можно. Противно, – глухо проговорил Данилевский, и я вдруг вспомнила его имя.
– Ян, – сказала, поддавшись порыву. – Экспонано поможет дому моделей Виктора Зониса справиться с трудностями и вернуть былое величие.
– И на что вы готовы ради этого? – спросил он вдруг. – Вы и ваша… коллега.
Надо было видеть его глаза, чтобы понять с каким скабрезным оттенком прозвучало последнее слово.
– Благодарю, что выслушали, – сказала я, еле сдерживаясь, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость.
В этот момент на кухню заглянул Роман, появившийся настолько во время, насколько это возможно.
– Ребят, а мы вас ждем, – произнес он весело. – Хозяйка волнуется, места себе не находит.
И так как они стояли теперь рядом – один по-прежнему прислонясь к косяку, другой, выглядывая из-за его плеча, я вполне смогла сравнить их между собой. Роман был выше и шире в плечах, но выглядел как человек в толпе. Данилевский выделялся благодаря прическе, одежде, аксессуарам. В его облике каждая деталь работала на другую, создавая иллюзию броской индивидуальности, значительной не только своим внешним видом, но и богатым внутренним миром, как бывает со всеми этими моделями до тех пор, пока они не напишут в инстаграме какую-нибудь глупость и не приведут своих подписчиков в откровенный шок.
«На самом деле ты пустой, никчемный субъект, поднявшийся за счет имени своего знаменитого папочки-актера», – честила я его про себя. Правильно сказала мама, для таких обычные люди – букашки.
Тем приятнее и роднее показался мне Роман. Словно брат, которому так же не на что опереться кроме самого себя.
Я взяла деревянную кухонную лопатку и с филигранной аккуратностью выложила на сияющую тарелку с вензелем последнюю порцию рататуя – не большую и не маленькую, а именно такую, чтобы было в самый раз, и протянула ее Данилевскому, все своим видом показывая – остальное сам.
Понял он или нет, но тарелку взял, посмотрел на меня долгим взглядом, поблагодарил, кивнув, и удалился в гостиную, слегка подвинув Романа плечом.
С его уходом напряжение схлынуло. В голове поднялся сумасшедший вихрь, и я мгновенно почувствовала, как начинают краснеть глаза. Задержала дыхание и взяла себя в руки. Не хватало еще разреветься на радость Данилевскому.
– Ты чего? – спросил Роман, внезапно оказываясь так близко, что я услышала его дыхание. – Плохо себя чувствуешь?
– Абсолютно, – ответила, озарившись улыбкой, и даже не заметила, что отвечаю невпопад.
– Абсолютно плохо? – сдвинув белесые брови, уточнил Роман.
Кажется, я рассмеялась.
– Абсолютно нет.
Роман кивнул.
– У тебя с этим парнем какие-то…
Он покрутил указательными пальцами друг возле друга.
– Нет, – возмутилась я. – Это просто… один из экспонентов. Несостоявшихся экспонентов. Викентий Петрович поручил мне предложить ему участвовать в выставке. А я, по-моему, все испортила.
Даже не знаю, как у меня вырвалась последняя фраза. Откуда она только взялась. Я ведь думала совсем иначе и злилась не на себя, а на Данилевского, считавшего, судя по всему, что со мной можно разговаривать как с девочкой из эскорт услуг.
– А, вот оно что, – протянул Роман сочувственно.
– Нет, ты не понял. Я не это хотела сказать, – посыпались из меня объяснения, расталкивая одно другое. – Данилевский вовсе не экспонент и никогда им не станет. Он недоброжелатель. Тот самый. Которому только в радость, если наша выставка провалится и компания разорится.
– Ты серьезно? Вот этот парень? – удивился Роман.
Я услышала его слова как оправдание Данилевскому.
– Да, вот именно он. В прошлый раз, когда мы разговаривали, он заявил, что не хочет участвовать в выставке, потому что считает нас мошенниками.
– О-па. Вот это поворот, – слегка ошарашено проговорил Роман.
– Надеюсь, ты понимаешь, что он не прав? – быстро проговорила я, спохватившись, что слишком разоткровенничалась с новым сотрудником.
– Конечно, понимаю. Уж если кому и верить, то только красивой девушке, – отшутился Роман и дружески обнял меня за плечо. – Ладно, крутая махинаторша, пойдем. А то в гостиной начнется переполох из-за нашего отсутствия.
Я, конечно, отметила руку на своем плече. Дружески, не дружески, а в гостиную мы вошли в обнимку.
Встретили нас удивленные глаза сидящих за столом. Особенно поразило наше появление Данилевского. Воззрился на меня, не мигая, словно удав на крольчонка, у которого во френдзоне неожиданным образом появился слон. Внешне Роман действительно чем-то смахивал на слона, крупный, сильный, способный защитить безвинную девушку от любых нападок.
– Давайте выпьем за тех, кто находит друг друга, – предложила Эльза, когда мы с Романом заняли свои места, и томным взглядом посмотрела на Альберта. У нее были собственные сердечные переживания, не менее сильные чем те, что бушевали только на кухне.
– Давайте, – сразу откликнулся Альберт и повторил, поднимая бокал с коктейлем. – За тех, кто находит друг друга.
– Или за тех, кто не теряет даром время, – многозначительно добавил Данилевский, наверняка, имея в виду меня и Романа.
– Вот-вот. Не будем его терять, – подхватила сидевшая рядом Кэти и с голливудской улыбкой потянулась к нему чокаться.
После этого между мной и Данилевским установился заговор двух параллельных вселенных. Я избегала его взглядом, пропускала мимо ушей замечания, и он отвечал мне тем же.
Когда за столом поднималась какая-нибудь тема, мы оба по большей части молчали. Алиса рассказывала, как ее дядя привозил в Россию экзотических животных и обходил контроль в аэропорту. Альберт добавил свою историю об уличных гонках, в которых участвовал когда-то в юности. Данилевский слушал её, наверное, в десятый раз и лишь изредка вставлял какие-то замечания. Самое удивительное, в этот раз он не пил. Бокал с коктейлем остался нетронутым. Он поднимал его, чокался с другими, но не пригубил и глотка.
– Я за рулем, – ответил он на неизбежный вопрос.
«Скажите, какой правильный» - подумала я, наблюдая за ним разве что затылком.
Роман напротив пил, не останавливаясь. Один бокал, второй.
– Как ты поедешь обратно? – спросила я с тревогой.
– Попрошусь у хозяйки переночевать.
За столом его ответ услышали все. Альберт посмотрел на Эльзу. Эльза на Альберта.
– Тьфу, я неправильно выразился, – исправился Роман. – Попрошу у хозяйки, чтобы здесь ночевала моя машина, а сам поеду на такси. Остальные, я думаю, тоже? Вместе дешевле выйдет.
– Не всё, что дешево, практично. Ненавижу такси, – капризно сказала Кэти и заручилась поддержкой подруги. – Алис, расскажи, как ты доехала в прошлый раз. Едва не попала в аварию.
– Да, это была еще та поездочка, – отозвалась Алиса. – Правда, не у нас, а в Сингапуре.
– Таксисты везде одинаковые, – заупрямилась Кэти. – Да еще и хамят в придачу.
Сколько езжу, ни разу не хамили в такси, скорее, наоборот, но я предпочла промолчать. К этому времени Кэти сидела в обнимку с Данилевским. Точнее, его рука лежала на спинке ее стула. Скажешь слово, и подумает, что ревную.
– Ян, может, ты развезешь ребят по домам? – обратился к нему Альберт.
– Ладно, – охотно ответил Данилевский.
Даже странно, что его не пришлось уговаривать. Вот только ехать с ним не хотелось совершенно. Довезет до города, а там поеду своим ходом на метро.
Время незаметно приблизилось к полуночи. Гости стали собираться. Наговорили Эльзе комплиментов про рататуй, и она сияла как весеннее солнце.
– Помочь тебе с посудой? – спросила я, улучив момент, когда мужчины вышли во двор проветриться.
– Не надо, – мягко ответила Эльза. – Альберт поможет.
Спрашивать, останется ли он на ночь, было излишним, и так понятно, что останется. Отношения развиваются бурно, и даже Данилевский не в силах им помешать.
Эльза смотрела на меня счастливым глазами, и я невольно прониклась ее настроением. После гибели Леши она словно заледенела, а теперь оттаяла и столько тепла и света излучала ее улыбка, что даже мне стало теплее.
– Девочки, – окликнула нас Кэти каким-то визгливым голосом. – Ну, что вы тут стоите? Во дворе дерутся.
– Как дерутся? Кто? – испугалась Эльза и ринулась во двор.