Краси-вее, красивее-е, вспомнила я и отчего-то улыбнулась. Эльза, наверно, сейчас с Альбертом. Счастливая…
Когда я вернулась в ресторан, объявили конкурс на лучшую танцевальную пару. Музыка слегка изменилась. Стала более медленной и приятной для слуха.
– Это ты или не ты? – встретил меня восхищенным возгласом Удалов. – Потанцуем?
Я хотела кивнуть и в этот момент увидела Данилевского. Он появился рядом из ниоткуда. Как будто вынырнул из параллельного мира.
– Не возражаете, если я приглашу вашу даму? – спросил он Удалова, не сводя с меня огромных синих глаз.
– Возражаю, – весело ответил Удалов, – но последнее слово не за мной. Предоставим выбор даме.
Слушая их беззлобную перепалку, я почти не дышала. Куда-то подевалась скука, и даже медленная музыка зазвучала совершенно иначе, словно в нее подбавили красок.
Данилевский улыбался победной улыбкой, нисколько не сомневаясь, каков будет выбор. Он ведь пригласил не меня, обычную девушку в обычном платье, а корыстную сотрудницу Экспонано, готовую абсолютно на все, чтобы привлечь известного модельера к выставке. И я, вдруг вспомнила, как он обошелся с Викентием Петровичем, и увидела перед собой не его, а того кто сидел у него внутри. Обозленного на нашу выставку джинна, задумавшего очередную пакость.
– Благодарю за приглашение, но, к сожалению, у меня не достаточно времени на общение с такими как вы, – ответила я практически словами, которыми он отказал Викентию Петровичу на конкурсе в галерее искусств, и улыбнулась, довольная, что поставила его на место.
Он тоже улыбнулся, скрывая за вежливой полуулыбкой истинные чувства.
– Когда ты ухитрилась с ним поссориться? – спросил меня Удалов во время танца. – А с виду такая тихая.
Я не ответила. Улыбка не сходила с моих губ. Это было словно помешательство. Я вспоминала свой отказ и давилась от смеха.
Удалов по-своему воспринял мое настроение. Прижал к себе так сильно, что пришлось отстраниться.
– Не ускользай, – шепнул он на ухо. – От тебя так приятно пахнет.
– Это Кристиан Диор, – ответила я тихо. – Надуши подушку и нюхай.
Больше мы не танцевали. Думаю, он понял, что со мной ничего не выйдет, и быстро нашел замену за соседним столиком.
Викентий Петрович куда-то исчез. Наверное, пошел проветриться на верхнюю палубу.
Воспользовавшись его отсутствием, я сидела в гордом одиночестве и с наслаждением тянула из тонкой розовой соломинки холодный сок. Как приятно, оказывается, замечать все эти мелочи. Розовая соломинка. Холодный сок.
Музыка внезапно стихла, и ведущий объявил какой-то конкурс. Откуда-то сверху спустили два больших экрана. На левом замелькали фото девушек. На правом – мужчин.
– Сегодня у нас две группы для голосования, – услышала я слова ведущего и заинтересовалась. – Прошу максимального внимания. Выбираем Мастера и Маргариту сегодняшнего бала. Фотографии можно посмотреть на странице конкурса вконтакте, и там же ставить лайки. Активнее друзья, активнее. Кто же, кто же из наших очаровательных девушек та самая? Кто же, кто же из наших замечательных мужчин составит ей пару?..
В какой-то момент я взглянула на экран и увидела… себя.
Лайки набирались с невероятной быстротой.
Кто и когда сфотографировал меня, сидящую за столом с этой кошмарной розовой соломинкой во рту?!
Неужели я выгляжу так ужасно?
Пять минут. Десять…
– Итак, голосование завершается, – радостно сообщил ведущий. – Как показала статистика, девушек проголосовало больше чем мужчин. На экранах вы видите тех, кто набрал наибольшее количество лайков…
Я тупо смотрела на фотографии. Слева моя физиономия. Справа – Данилевского.
– … Приглашаю победителей подойти ко мне.
Выходить или нет?
Данилевский вышел. Никакого волнения. Все та же улыбка, за которой он спрятался, когда я оставила его без танца. Сияющие глаза. Победитель по жизни. И как ему это удается…
– А где же наша Маргарита? – заочно поторопил меня ведущий и пропел а капелла:
Где ты, любовь моя?
День целый кличу я
Твой образ нежный,
Твой образ нежный!
Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но какая-то сила подняла меня и понесла против воли туда, где стоял Данилевский.
Он смотрел мне прямо в глаза. Другие тоже смотрели – с интересом, пристально, вполоборота, исподлобья, и будь я моделью, наверное, испытала бы восторг. Но с непривычки слегка волновалась. И не слегка, а довольно сильно.
Внешне это выглядело, наверное, совершенно иначе. Будто бы я спокойнее штиля. Двигаюсь легко и непринужденно. Дыхание ровное и без задержек.
– Что ж, дорогие друзья, – сказал ведущий, лаская губами микрофон. – Мастер нам хорошо известен. В прошлом году он так же стал победителем голосования. Неподражаемый Ян Данилевский!
За столиками захлопали. Для многих он действительно мастер. Никто и не оспаривает его заслуг. Даже то немногое, что я видела на финале конкурса, очень талантливо…
– А теперь Маргарита. – Ведущий оглядел меня с головы до пят. – Кто вы прекрасная незнакомка?
– Я бы хотела остаться ею, если можно, – услышала я свой голос.
– Браво! Прекрасный ответ, – зааплодировал ведущий, подавая пример другим.
Вот уж не ожидала, что и мне будут хлопать, чуть менее бурно чем Данилевскому, но все же.
– Прошу вас. – Ведущий соединил наши руки. – Традиционный танец Мастера и Маргариты. Музыка!
Я почувствовала, что ладонь Данилевского теплее моей. От нее исходило какое-то напряжение. Воздух наполнился голосами нескольких инструментов. Сначала звуки были тихими и неуверенными, но очень быстро окрепли. Знакомая полузабытая мелодия из фильма Телохранитель с Уитни Хьюстон, только в каком-то новом стиле. Я даже не узнала ее в первый момент.
Данилевский посмотрел на меня, словно спрашивая, не откажу ли я снова, и, только увидев в моих глазах согласие, обнял за талию. Дыхание замерло. Как будто танцую не с человеком, а с кем-то из потустороннего мира. Перед глазами все смешалось и возникало отдельными яркими пятнами.
И вот в одном из этих пятен я заметила у входа в ресторан сутулую фигуру Виктора Зониса. С ним рядом стоял Викентий Петрович, и оба смотрели на нас с Данилевским и молчали.
Так вот в чем дело.
Напрасно я думала, что Данилевскому можно отказать. Неужели все подстроено?
Нет, нет. Не может быть.
– Как вы это сделали? – решилась я спросить.
– Испытал судьбу, – мягко ответил Данилевский. – Сфотографировал, пока ты сидела одна, и забросил снимок на конкурс.
Он перешел на «ты», считая, что между нами больше нет барьеров.
– Зачем? – спросила я, не веря, что получу правдивый ответ.
– Я сделал это, почти не думая. У тебя очень красивая прическа. Она понравилась не только мне. Оставалось только ее заскринить.
Он прижимал мою руку к своей груди и говорил полушепотом, достаточно громко, чтобы услышать. Вокруг танцевали другие пары, и я видела в них отражение нас самих. В том, как мужчина обнимает партнершу. В том, как смотрит на нее и не может отвести глаза.
Я ждала, что после этого мы сядем вместе и будем разговаривать о чем-то… далеком от выставки и ее проблем, но он лишь проводил меня на место и вновь исчез. Нигде его не было. Я сидела как на иголках, ожидая, что пригласит на следующий танец.
Не пригласил.
Должно быть, сидел в каюте Зониса или в соседней.
Викентий Петрович позвал меня на верхнюю палубу. Здесь было прохладно и тянуло сыростью, от которой в голове появлялись скверные мысли.
«Я отказала. Вот и решил добиться своего», – думала я о Данилевском. Вынудил танцевать с ним «не мытьем, так катаньем», как сказала бы мама и, добившись своего, потерял интерес…
Вспомнив о маме, я внутренне вздрогнула. Совсем ведь забыла, что она заедет домой перед тем, как отправиться к новой подруге в Петербург. Самолет, наверное, уже сел в аэропорту.