Неужели она говорит всерьез?
– Мам, у меня с Данилевским нет никаких отношений…
– О, боже. Вот я тебе и рассказываю, как их побыстрее завести, – перебила мама. – Рассчитай календарь и в эти дни постарайся почаще попадаться ему на глаза. Он выпьет и перестанет контролировать процесс. А когда дойдет до дела, скажи, что принимаешь противозачаточные таблетки и ему не надо предохраняться. И не криви свои губки, пожалуйста. Или он что – настолько тебе противен, что и смотреть невмоготу? Ну, ведь нет же…. Ты куда это отправилась?
– В свою комнату, – ответила я, останавливаясь на пороге кухни.
– В свою комнату пойдешь, когда дослушаешь, – сурово сказала мама. – Думаешь, мне приятно, что так устроена жизнь? Думаешь, я сама не мечтала в юности, чтобы было по-другому? И что из этого вышло? Посмотри на меня. Связалась по любви с нищебродом. Попользовался и бросил. А я такая гордая ни копейки не взяла. Да и что было взять? Ни кола у него, ни двора. Как приехал на заработки, так и уехал. А подруги тем временем нашли себе богатеньких лысоидов, забеременели и в ус не дуют. Одна по залету замужем. Другую любовник содержит вместе с ребенком – квартиру купил, учебу оплачивает. Вот тебе и мораль...
– Я поняла. Это все?
– Нет, не все.
Мама подошла. Как в детстве схватила за плечи и развернула к себе. А поскольку была значительно выше ростом, ей пришлось немного согнуться, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Пойми ты уже, наконец. Это не я плохая. А времена такие, что приходится подстраиваться под большинство. Ну, сними ты уже розовые очки. Все вокруг ведут себя как волки на охоте. Выискивают добычу покрупнее. А тем, кто сидит в ожидании, достается ни рыба, ни мясо, а сама знаешь, что… Я же о тебе забочусь, чтобы не наделала ошибок, которые исправить будет уже нельзя. Понимаешь нельзя! Данилевский в тебя влюбился, поверь моему чутью. Так и бери его за жабры, пока не уплыл в другие сети.
Мама экспрессивно сжала кулаки перед моим лицом, изображая как крепко надо ухватить Данилевского. И я поневоле улыбнулась, представив, какую часть тела она имеет в виду.
– Ну, вот, – всплеснула мама руками. – Теперь смеется. Ну, что ты будешь делать. Маленькая, глупая. И когда поумнеет… Ладно, все. Я уже иссякла. Пойдем, попробуешь маминых оладьев. Объедение. Пальчики оближешь…
– Перед сном я не ем.
– А кто тебя просит наедаться? – снова взялась за мое воспитание мама. – Вот уеду и сиди себе на своих диетах.
Спорить с ней абсолютно пустое занятие. Я привыкла не спорить, но в последнее время соглашаться с ней становилось все труднее и труднее.
Засыпая, я прокрутила в голове события прошедшего дня в замедленном темпе. В отношении ко мне Данилевского с самого начала прослеживалась какая-то странность, объяснить которую простым «влюбился» было невозможно. Разве так влюбляются? Я представила, как он вел бы себя, влюбившись. Ну, во-первых, остался бы со мной после танца и проводил бы домой. Во-вторых, никогда бы не назвал меня секретаршей. Это было очень обидно. А в-третьих, сейчас бы названивал и давно бы уже нашел вконтакте.
Нет, он не влюблен. На мгновение я расстроилась, но не так чтобы слишком, потому что очень устала и заснула, не успев углубиться в черные мысли.
Утром я тихонько собралась, чтобы не потревожить маму, никогда не поднимавшуюся раньше десяти часов, и в любимом черном сарафанчике поехала на работу, совершенно не представляя, что меня ждет.
***
В офисе было тихо, когда я вошла. На столе лежала охапка кроваво-красных гвоздик и запечатанная коробка конфет с прикрепленной карточкой, где золотыми буквами было написано: «Самой красивой девушке».
Данилевский?!
Почему я так подумала? Наверное, из-за вчерашнего разговора с мамой.
Но это был Роман. Новый сотрудник компании. Я и забыла о нем. Вот совершенно забыла.
А он не забыл.
– Вчера ты была какой-то грустной. Хотел поднять тебе настроение, – сказал он, объясняя свой поступок. – Терпеть не могу, когда красивые девушки грустят.
– Спасибо, – ответила я, испытывая сразу несколько чувств одновременно.
Роман был очень, очень симпатичным и даже в футболке навыпуск и потертых джинсах невероятно располагал к себе. К тому же не видел во мне врага, не пытался что-то доказать, не строил из себя персону. С такими людьми не надо подтягивать спину и следить за речью, и можно вести себя точно так же как наедине с собой.
Я сгребла цветки в охапку и провела по коробке с конфетами пальцем.
– Мои любимые.
Это была неправда. Я хотела сказать ему что-нибудь приятное, как сказала бы отцу или брату, если бы они у меня были.