– Театр – это прекрасно. Обязательно сходи, – посоветовал он, не зная сути, и снова заговорил о выставке. – У нас, к сожалению, появился конкурент – похожая выставка с похожим названием. И даже сроки проведения совпадают. Сайт у них очень крутой. И все так удобно. Поиск. Интерактивные ссылки. Надо бы и наш, по возможности, переоформить. Заставку сделать поинтереснее. И фон…
Я слушала, признаться, в пол-уха и думала о своем. Может, мама захочет пойти в театр? Отдам ей билет. Она говорила, что уезжает через день. К тому же Булгаков – ее любимый автор.
А сама не пойду. Посмотрю лучше какой-нибудь фильм. Или просто высплюсь.
***
– В театр не успеваю, – ответила мама по телефону. – Сижу у зубного. Только не вздумай выбросить билет. В театре полно состоятельных мужчин и надо быть во всеоружии. Оденься в красное. Или нет, лучше в белое…
И свадебную шляпку на затылок. А чего тянуть?
– Кстати, я посмотрела. На этот спектакль билеты по пятерке, – не унималась мама. – Не хочешь идти, продай билет театралам. Они у тебя с руками оторвут. Только набавь хотя бы тысячу.
А может, и правда? Подойти к началу спектакля и осчастливить того, кто спросит лишний билетик. Погода хорошая, почему бы не прогуляться? И ехать не далеко. Несколько остановок на автобусе.
Так я и сделала. Барыжить у меня и в мыслях не было. Подъезжая к театру, я думала – отдам билет бесплатно, получу свое спасибо, от которого станет теплее на душе, и вернусь домой, счастливая и гордая, что поступила правильно.
На ступенях возле входа меня, конечно, заметили.
– Лишнего билетика не найдется? – ринулся ко мне пожилой мужчина, с кожаной сумкой через плечо.
– Найдется, – кивнула я, радуясь, что все происходит так быстро и легко и расстегнула сумку, чтобы достать конверт.
– Сколько? – пробубнил мужчина себе поднос. – Коли дорого, я брать не буду.
Я открыла рот, чтобы ответить, да так и застыла.
Передо мной возник Данилевский. Он был в той же темной одежде, что и в первую нашу встречу на шляпной вечеринке, но выглядел как-то иначе. Наверное, из-за того, что теперь я узнала его намного лучше и видела совершенно иным.
– С чего вы решили, что билет продается? – сказал он мужчине.
– Ну, и шуточки у вас, – ответил тот, посмотрев на меня с укоризной, и бросился искать другого продавца.
– Не думал, что вы захотите продать билет, – сказал Данилевский.
– Вы не так поняли. Я не собиралась продавать.
Данилевский недоверчиво качнул головой.
– Я видел.
Теперь будет думать, что я к тому же барыга. Отлично!
– Забыл вас предупредить, что билет от спонсора, – сказал Данилевский. – На яхте вручить не успели, и я согласился передать. А вы, наверное, подумали, что от меня лично?
– Да, подумала, – ответила я честно.
Вокруг нас на ступенях образовалась небольшая сутолока, неизбежно возникающая перед началом хорошего спектакля.
– Пойдемте в театр? – спросил Данилевский, загораживая меня от чьего-то локтя.
– Пойдемте, – ответила я, потихоньку осваиваясь с необходимостью посетить очередное мероприятие в его компании.
– Почему же вначале вы не хотели идти? – спросил он в вестибюле. – Не нравится произведение?
– Нравится.
– То есть из-за меня?
– Я не знала, что вы пойдете.
– А если бы знали? Не стали бы продавать билет?
В его глазах сияли насмешливые огни. Он улыбался как человек, которому заранее известен ответ.
– Я хотела отдать, а не продать.
– Ну, хорошо, хорошо. Отдали бы или нет?
Он заставлял меня краснеть, вынуждал ответить на вопрос, который я задавала сама себе. Вот он рядом, и я чувствую, что мне это приятно, и что при каждом его появлении захватывает дух, и как-то по-особенному начинает биться сердце. Стоп-стоп-стоп… Так и влюбиться недолго. А потом страдать, потому что я ему совершенно не пара. Ну, уж нет. Бейся сердечко, бейся. А я буду контролировать каждое слово, каждый поступок и каждый взгляд. Главное не запустить болезнь и во время ее вылечить. У меня уже были разочарования в прошлом. Не хочу больше, не хочу.
– Я ни разу не ходила в театр одна. По-моему, это скучно. А с компанией веселее, – ушла я от прямого ответа.
Наверное, он ждал чего-то другого, но только шире улыбнулся.
При входе в зал у нас еще раз проверили билеты и пропустили на первый ряд. Два места посередине оставались свободными, поджидали, когда мы явимся. Вдвоем или порознь…
– С этим спектаклем у меня многое связано. Раньше в нем играл отец, – сказал Данилевский, когда мы сели. – Угадаете кого?
– Мастера?
– Нееет. Для этой роли он был слишком молод.
– Тогда кого-нибудь из свиты Воланда?