– Неприкаянного поэта Ивана Бездомного. Недолго. Всего один сезон.
В его голосе чувствовалась теплота, а взгляд в полутьме искрился. Он словно забыл о том, что происходило между нами раньше, и разговаривал, как с добрым другом, как с девушкой, к которой испытывает, как минимум, симпатию.
Я все еще держалась, стараясь не поддаваться на явные знаки внимания, но это становилось все сложнее. Все-таки он был очень красивым мужчиной, и надо было совсем окаменеть, чтобы не поддаться очевидному обаянию его громадных лучистых глаз.
«Нет, нет…» – твердила я себе, но где-то в глубине моего сердца все явственнее звучала совершенно иная песня.
Свет окончательно погас, и в темноте его взгляды стали еще откровеннее. Я ловила их украдкой, словно вор.
На сцену вышли Иван Бездомный и Берлиоз. Оба как раз такие, какими их видишь, читая книгу. Зрители очень живо реагировали на каждую шутку, но все, разумеется, ждали появления Воланда.
– Стань я актером, сыграл бы именно его, – шепнул мне Данилевский. – Всегда хотел понять его натуру. Кто он – герой или злодей. Не знаю, кто больше любил Маргариту, он или Мастер.
Говоря это, он придвинулся так близко, что в какой-то момент коснулся губами моего уха, и меня ударило ответной волной, от которой на мгновение потемнело в глазах. До этого я испытала нечто подобное только один раз в жизни, когда влюбилась в парня из студенческой хоккейной команды и целовалась с ним в раздевалке…
В зале зааплодировали, встречая Воланда. Невысокий, слегка сутулый он опирался на трость и поначалу не произвел особого впечатления, но когда заговорил глубоким низким голосом, наступила поистине мертвая тишина. Публика замерла и ловила каждое слово.
А я сидела, раздвоившись. Одна половина смотрела спектакль. Другая – ловила дыхание Данилевского.
К началу антракта я немного успокоилась. Когда на сцене в антураже психбольницы появился Мастер, я увидела, что внешне он совсем не Данилевский и характер абсолютно другой. Маргарита почему-то превратилась в крашеную блондинку и вела себя как Маргарита Готье из Дамы с камелиями.
А чего я, собственно, ждала? Что актеры будут походить на нас?
Как оказалось, Данилевский думал о том же. В антракте мы только и говорили о том, насколько похожи на героев спектакля и в чем отличие. Я бы, например, никогда не изменила мужу с первым встречным.
– А я никогда не сжег бы рукопись, – сказал Данилевский.
– Я не стала бы втирать себе в кожу неизвестный крем.
– Хм… Вряд ли я доверился бы незнакомому человеку особенно в психушке.
– Я не пошла бы на бал, чтобы исполнить желание Воланда.
– Однако пошла на шляпную вечеринку, чтобы исполнить желание директора, – сказал Данилевский. – А приказал бы придти обнаженной, пришла бы?
Наверное, я ждала чего-то в этом роде и поэтому сумела стоически промолчать.
Второе действие спектакля было короче, чем первое, и пролетело незаметно. Я уже не раздваивалась и не ловила дыхание Данилевского. А он не наклонялся к моему уху и не касался его губами. Так и сидели, отдалившись друг от друга, а потом, когда все закончилось, вышли из театра, как два ледяных голема. Вернее, источником холода была я, а он – моим отражением.
– Я живу тут недалеко. Две остановки на автобусе, – ответила на предложение подвезти до дома.
– Может, пройдем их пешком? – нашел он нейтральный вариант.
– Только если не будем говорить о Викентии Петровиче, – предупредила я.
– Хорошо, сегодня больше не будем. Обещаю.
Прозвучало как перемирие враждующих сторон. А еще так, будто бы он собирался встретиться снова.
– Завтра у тебя нет каких-нибудь особенных планов? – спросил он в доказательство моих подозрений.
– Только работа, – ответила я и добавила с невинным видом. – А что?
– Ничего особенного. Хотел пригласить тебя посидеть в ресторане.
– И что? Передумал? – ляпнула я какую-то глупость.
– Нет, но ты пока еще не дала согласия, – ответил он.
Мы снова были на «ты», но, по сути, продолжали выкать. Словно ходили по жердочке через пропасть. Туда – сюда. Туда – сюда.
Почему он решил пригласить меня именно в ресторан? Опять какой-то подвох?
– Я не знаю. Я… должна подумать.
– Подумай, раз должна, – улыбнулся Данилевский, потому что там, где другие хмурились, он всегда улыбался. – Надеюсь, много времени это не займет?
– Не займет.
– И как я узнаю положительный ответ? Ветер нашепчет? Луна напоет?
– Нет, я позвоню тебе, если поделишься номером телефона.
– Хм. Это такая хитрая менеджерская уловка, чтобы его заполучить?
Он шутил, но как-то не очень приятно. Я уже хотела обидеться, но он опередил меня словами:
– Хорошо. Записывай.
Я достала из сумочки айфон, и он продиктовал мне номер.
– Только не звони, чтобы отказать, – были его последние слова.
– Позвоню, если надумаю пойти, – ответила я.