Очередная беседа глухого со слепым, когда у матери своя философия, а у дочери своя. Одна насаждает свои жизненные установки. Другая совершенно их не приемлет, потому что живет в другом измерении. И как тут договориться?
– Ты меня не поняла, – возразила я мягко, чтобы не ссориться с мамой перед ее отъездом.
– Ну, так объясни, – сказала она с вызовом.
– Данилевский считает нашего директора мошенником…
Несколько секунд раздумья в полной тишине.
– Ну, и пусть считает. Они сами разберутся. Ты-то тут причем? – произносит мама, слегка потрясенная услышанным, и тут же хватается за новую мысль. – Уволься и все дела. Замужем за Данилевским тебе и работать не нужно.
– Дело не в этом. Он считает мошенником не только директора, но и меня.
– Как это тебя?.. – обомлела мама. – За что?
– За компанию с директором, – сыграла я в слова.
Если бы нас снимали на видео, получилась бы, верно, трагикомедия. Обе застыли с вилками в руке и продолжают дожевывать рис.
– Я не понимаю… Ты шутишь, что ли? – сказала мама, проглотив свою порцию.
– Нет. Он действительно так считает. И даже говорил об этом с другими…
– Вот негодяй, – Мама бросила вилку на стол, и несколько прилепившихся к ней рисинок отскочили на мою тарелку. – Почему же ты до сих пор молчала?
Вопрос на засыпку.
– Ты хотя бы понимаешь, чем это тебе грозит? – продолжает спрашивать мама.
И как я должна реагировать? Ответить, что понимаю?
– Уволься из этой идиотской компании немедленно, – потребовала мама, закипев как скороварка, – и чтобы духу твоего там не было! А с этим, – сказала она про Данилевского, – больше никаких контактов, поняла? В ресторан он приглашает, видали? Совсем уже обнаглел. Богатенький, значит, можно безнаказанно издеваться?..
– Он не издевается, он ошибается. И насчет директора, и насчет меня, – вступилась я зачем-то за виновника ее гнева.
– Ошибается ребенок в детском саду, – отрезала мама. – А он уже давно не ребенок. Такие слова про мою дочь… Да как у него только язык повернулся?! Я ему покажу мошенников! Не волнуйся, милая, у меня знакомая в прокуратуре. Вернее, муж у нее прокурор. Сегодня же позвоню и пожалуюсь.
Только этого не хватало.
– Не надо никому звонить.
Тем более жаловаться.
– Это еще почему?
– Потому что тогда о том, что он думает обо мне, о компании, узнают практически все. Данилевский все-таки известная личность, и все, что с ним связано, рассматривается под лупу, – сказала я, чтобы образумить маму, и, кажется, мои слова подействовали.
– Да, ты права. К чему нам огласка. К тому же дело такое противно-скользкое. Только скажи кому-нибудь, что тебя подозревают в мошенничестве, и замучаешься потом доказывать, что это не так… Тогда ты, вот что. Уволься по-тихому, без скандала. У меня, мол, семейные обстоятельства. А Данилевский будет звонить, скажи – заболела. Богатенькие больных не любят, им здоровеньких подавай…
– Мам, я сама разберусь.
– Да ты что? – возмутилась мама. – Разберется она. Не вздумай ни с чем разбираться. Просто исчезни и все. Ты знаешь, какие они могут быть мстительные, эти Данилевские?
Я смотрела в расширенные от негодования глаза и жалела, что сказала ей правду. Надо было промолчать. Теперь будет контролировать каждый шаг и требовать, чтобы делала, как она говорит. А если я не хочу, если у меня другое мнение? Почему я должна поступать по ее совету?
Всё. Это было в последний раз. Больше не скажу ничего.
– Так. Когда ты уволишься? Завтра? – уточнила мама.
– Я не смогу уволиться в тот же день. У меня договор…
– Нет такого договора, который нельзя расторгнуть. Никто не имеет права удерживать тебя насильно.
– По закону – имеет. После того как напишу заявление, я должна буду отработать две недели.
– А ты возьми больничный.
– Никто мне его не даст. Я совершенно здорова.
– Совершенно здоровых людей не бывает. Скажи, что отравилась. Покряхти для вида, что у тебя болит живот.
– А кто будет готовить выставку? На меня рассчитывают…
– Найдут другую дурочку, – вспылила мама.
– Выходит, я – дурочка? Спасибо.
Обидеться – лучший способ заставить с собой считаться. Я часто использовала его в детстве, воспользовалась и сейчас.
– Нет, ты не дурочка, – смягчилась мама. – Ты умная хорошая девочка, у которой просто мало жизненного опыта, и поэтому представления обо всем – мультяшные. Только в мультиках несправедливые обвинения делают из девушки героиню. А в жизни ломают ей жизнь, ставят клеймо, выжигают тавро на биографии. Я прошу тебя, просто заклинаю, не ломай себе жизнь, не превращай ее в сериал без хэппиэнда.