Забравшись на переднее и единственное свободное сиденье, я едва не утеряла свою потрясающую свадебную шляпку. Эльза уставилась на нее, словно удав. В безоблачных, как майское небо, глазах светилась какая-то мысль.
Признаться, сперва я не поняла значения ее вдумчивого взгляда, но потом меня словно ошпарило. Эльза была в белом платье и синей шляпе с широкими полями. А у меня как раз наоборот – платье синее, а шляпка белая!
– Меняемся? – вымолвила Эльза.
– Давай, – сказала я быстро, и мы мгновенно поменялись. И надо ж такому случиться – широкополая шляпа Эльзы адски попала в тон моего кружевного наряда. Адски, потому что теперь мы с Эльзой были, словно карандаши из коробки для рисования. А иначе походили бы на шахматную доску. Так что деваться было некуда.
– Роскошно, – резюмировала Эльза. – Туфли только у тебя не айс.
И как только успела разглядеть короткий плоский каблук.
– Пристегнись.
Повинуясь приказу, я наскоро обтянулась ремнем безопасности, и кукольная машинка отнюдь не с кукольным рвением рванула с места.
***
У меня было чувство, что мы не едем, а скользим по дороге вовсе без тормозов на каком-то невидимом магните. Эльза водила уверенно и лихо и часто перескакивала из ряда в ряд, показывая факи водителям соседних автомобилей. Они отвечали ей воздушными поцелуями, свистели и что-то кричали. Эльза одаривала их презрительными взглядами и, подражая Анджелине Джоли, загадочно улыбалась. Выглядела она при этом даже лучше Анджелины Джоли. По крайней мере, моложе. Я никогда не спрашивала Эльзу о возрасте, но, судя по всему, она была старше меня всего на несколько лет. Первое время, находясь рядом с ней, я чувствовала себя неловким гадким утенком, но это чувство быстро прошло. Эльза называла меня любимой младшей сестренкой и относилась так же. А если и делала замечания, то как-то необидно, по-дружески, не заставляя краснеть и проваливаться от стыда.
Со мной она охотно делилась сердечными секретами. В личной жизни ей крупно не повезло. Когда-то еще в ранней юности она влюбилась в зрелого мужчину. Он водил ее по клубам, возил на море, баловал деньгами. А потом неожиданно случилось несчастье.
Эльза рассказывала об этом так:
– Тогда я была наивным котенком вроде тебя. Родители пахали с утра до вечера. А я слонялась с девчонками по дешевым кафешкам, и тут какой-то парень. Не хотите попробовать себя в модельном бизнесе? Бесплатная фотосессия и все такое. Ну, я и пошла к нему в студию. Папе с мамой естественно не сказала. Запретили бы точняк. А потом он показал кому-то мои фотки, и сразу – подписание контракта, гонорар и все серьезно. Родители как увидели сумму, возражения отпали. Ну, и понеслось. А потом на какой-то презентации подходит ко мне высокий рыжеволосый красавец. Я его как увидела – выпала в осадок. Будто клеймо на мне поставили, и я, как в песне, стала куклой колдуна. Скажет, пошли – иду. Скажет, разденься – раздеваюсь. Словно в каком-то дурмане. Как взглянет на меня своими насмешливыми глазами и все. Нет меня. Пропала наша Эльза. И все как в сказке. Просто ливень цветов. Подарки один дороже другого. И все к моим ногам. Как я только умом тогда не тронулась. А может и тронулась. Счастливая была. Хохотала все время. Просто рта не закрывала. А потом как будто отрезало. Сижу я, значит, дома. Ни о чем не подозреваю, и вдруг звонок. «Я в полиции». Как в полиции? Почему? «Обвинение в мошенничестве. Запиши, куда меня отвозят. А иначе потеряемся навсегда». И снова я как в дурмане. Только теперь уже черном. Где-то в другой реальности. Где никто не смеется. Где люди сидят в СИЗО. И не люди они больше, а подследственные. Я, конечно, надеялась, что это какая-то ошибка, что скоро всё выяснится. Просыпалась с этой мыслью и засыпала с ней же. Но становилось только хуже. Оказалось, у него какие-то криминальные друзья, и он им должен и взял на себя их вину. Я не понимала зачем и хотела отговорить. А его адвокат твердил мне – не вмешивайтесь, и тогда ему дадут условно. Как я могла поверить в эту сказку? Как могла оставить его без поддержки? Все это время он сидел в одиночке, обвиненный в том, чего не совершал, и как только подписал признание, с ним расправились.
Помню, на этом месте у меня захватило дух.
– Как расправились? Убили?
– Нет, его нашли в камере повешенным, – ответила Эльза. – После этого у меня случилась истерика. Я орала на всех. На следователя, на адвоката. Тыкала им последнюю записку. Накануне он написал мне: «Все хорошо, малышка. Скоро увидимся». Разве после такого вешаются? Но все было бесполезно. Никто меня не слушал. Самоубийство и точка. И вот я тут. А он теперь… там, на небесах. Словно половину отрезали. Словно выключили генератор. Хожу как зомби. Улыбаюсь, а внутри зола…