– Ты уверена?
– Альберт ему ни за что не позволит.
Она произнесла это с такой уверенностью, что и мне передалось ее спокойствие.
– Я сама не хочу увольняться, но мама…
– Жанн, тебе сколько лет? Совершеннолетняя дама уже, прекрати.
– Ты не знаешь наших отношений.
– По-твоему у меня нет матери? Чем раньше она поймет, что дочка уже не ребенок, тем будет лучше, поверь.
– Ну, и что я ей скажу? Не буду поступать по-твоему и все?
– Скажи, что обдумала и приняла решение. Взвешенно и без истерик.
Она советовала мне, как старшая сестра, и я соглашалась с ней, потому что очень хотела поступить по-своему, но не хотела ссориться с мамой.
– Ой, кстати, – спохватилась Эльза. – Я же забыла сказать. Вчера позвонил один из экспонентов и отказался участвовать в выставке…
– Как это? Кто? – испугалась я.
В этот момент из директорского кабинета друг за другом вышли Роман и Викентий Петрович. Они тоже услышали новость. Вернее, мой возглас, долетевший до их ушей.
– А вот и наша прекрасная Эльза, – сказал Викентий Петрович. – Знакомьтесь.
– Да мы уже познакомились, – ответил Роман.
– Викентий Петрович, один из экспонентов прислал отказ, – повторила Эльза свои слова.
– Это который?
– Дружинин. Северные меха.
– Жаль, – помолчав, произнес Викентий Петрович. – А причину назвал?
– Не набрал достаточную сумму.
– Куда ж она делась… Неделю назад была, а теперь исчезла? – рассеянно проговорил директор. – Ладно, свяжусь с ним в ближайшее время. Жанна, у тебя был какой-то вопрос. Давай ко мне в кабинет. Только быстро. Видишь, дела накапливаются.
Он стоял возле двери, озабоченный и усталый, но не так, как бывает обычно после долгого напряженного рабочего дня. Усталость его была хронической и сопровождала круглые сутки, безотвязная словно тень.
Я взглянула на него. На Эльзу. И решила, что никуда не уйду. По крайней мере, сейчас.
– Ну, так что? – поторопил меня Викентий Петрович.
– Да я уже… разобралась. Эльза мне подсказала.
– Вот и умничка, – похвалил ее Викентий Петрович, сам не зная за что, и заторопился по делам. – Тогда мы с Романом поедем на объект. Так что до вечера, девушки-кудесницы. Не скучайте и не давайте скучать экспонентам. На место убывшего найдите мне парочку вновь прибывших. Сотворите чудо...
– Где же, интересно, их найти, – беззлобно проворчала Эльза, когда за ним и за Романом притворилась дверь. – У меня тут родилась одна безумная идея. Давай, организуем встречу вчетвером. Ты, я, Альберт и Данилевский. Устраним противоречия, так сказать.
– Когда?
– Сегодня.
– Сегодня он пригласил меня в ресторан.
– Ах, вот как ты «не хотела» с ним встречаться. Все ясно, – подмигнула Эльза.
– Не хотела, а теперь не знаю… Не понимаю, зачем он меня пригласил. Роман говорит, что это выглядит немного…
– Лядски? Нет, не выглядит. Все зависит от того как девушка себя преподносит. А Роман, по-моему, немножечко ревнует.
– Ты думаешь? – ухватилась я за эту мысль, ведь тогда у поведения Романа, с которым ну никак не хотелось ссориться, появился бы оправдательный момент.
– Уверена, – с видом знатока сказала Эльза. – В тот раз у меня дома помнишь? Из-за кого он затеял драку с Данилевским? Из-за тебя.
Я уже готова была принять и эту версию, но все-таки возразила.
– Это же была не драка.
– Драка не драка, а наваляли они друг другу вполне стандартно. Альберт мне, знаешь, что рассказал? Роман все время придирался к Данилевскому. Словно тот его чем-нибудь раздражал. Ну, должна же быть причина для такого странного поведения.
– Напился? – предположила я, вспоминая поведение Романа.
– Не так уж много он и выпил, – возразила Эльза. – Больше претворялся, между нами говоря. И, кстати, до сих пор не забрал свою машинку. Так и стоит у меня под окнами. Альберт вот тоже ревнует, предложил позвонить ему и потребовать, чтобы убрал.
– А ты?
– Сказала, что поговорю с ним на работе при встрече. Пусть себе ревнует. Ревность в начале отношений это все равно, что бензин для зажигалки. Действует безотказно. А с Данилевским я тебе советую не глупить. Он ведь зовет тебя в ресторан, а не в постель.
– А как ты думаешь, зачем он вообще меня пригласил? – спросила я с легким замиранием сердца.
– Времени свободного много, – с иронией ответила Эльза и добавила уже серьезно. – Ты его чем-то зацепила, это факт. Так что поступай по-умному и никого не слушай.
– Даже тебя? – спросила я сквозь неуверенную улыбку.
– Даже меня, – ответила Эльза.
И я поступила «по-умному». Позвонила Данилевскому и вместо ресторана, назначила встречу в дешевой кофейне, с условием, что каждый платит за себя.
***
Он подъехал к моему дому ровно в девять на какой-то жутко красивой гоночной тачке, двухместной, с открытым верхом. Взъерошенные ветром волосы, легкая небритость. Рубашка с нахально приподнятым воротником, исписанная черным фломастером от руки.
– Автографы фанаток? – спросила я в машине.
– Почти угадала, – рассмеялся он, намекая взглядом, что это всего лишь дизайн. – А где же твой черный сарафан?
На мне было очень длинное серое платье в мелкий горошек и желтые босоножки-пчелки. В этот раз я продумывала наряд сама. Висевшая на плече прозрачная сумка с золотистой пряжкой принадлежала маме, и я взяла ее без спроса. Прибавила к ней тяжелые серьги под белое золото, пару браслетов-змеек и, конечно, прямые рассыпчатые волосы, тяжело спадавшие на спину. Их блеск и красота были плодом неимоверных усилий, но мужчинам ведь об этом знать не обязательно.
– Ну, что? Поехали в твою забегаловку? – сказал Данилевский, заводя машину. А в это время у подъезда собрались соседки, и среди них та самая Ангелина, с которой я ругалась из-за выдуманного перфоратора. Теперь доложит маме, и будет скандал.
– Поехали, – ответила я, отвернувшись в другую сторону, где не было ни соседок, ни любопытных взглядов.
– Против музыки не возражаешь? – спросил Данилевский, включая радио-ретро. С точки зрения пожилых соседок ничего скандального, обычная мелодия, но на полную громкость.
Машина с тихим ревом въехала в арку и понеслась по улочке на перекресток.