10 часть
На подъезде к дому нас застала гроза.
– Ух, ты, как сверкает, – испугалась Эльза, не решаясь выйти под ливень, и ойкала при каждом раскате грома.
Из остановившейся сзади ауди выскочили наши бравые парни и, загораживаясь руками от ливня, подбежали к машине, чтобы помочь нам выйти, не окунувшись в лужу. Они открыли передние двери. Альберт посадил на закорки Эльзу. А Роман посадил меня.
Вокруг бушевала непогода, летали оторванные сучья, потоками текла вода, и мы мгновенно промокли до самых костей.
Роман подбежал к двери быстрее. Альберт старался не отставать, но шел осторожно. Эльза торопила его, торопила и, в конце концов, заставила побежать. Хлюпая по коварной луже дорогими ботинками с красной подошвой, он несколько раз поскользнулся и только чудом не упал.
Глядя на них, я всерьез переживала, доберутся ли до двери, не шмякнувшись в самую грязь.
Добрались.
Эльза лихорадочно загромыхала ключами, открывая тяжелую входную дверь.
В мыслях было только одно: «Ура. Спасение!»
Забившись в прихожую, мы бурно делились впечатлениями о ненастье, о котором, оказывается, предупреждали по новостям, и дружно дрожали от холода, д-д-д...
– Сейчас найду вам сухую одежду, переоденетесь, – властно сказала Эльза. – У меня от Лешки осталась рубашка. Дам ее Альберту, – шепнула мне.
Я отчего-то забеспокоилась, что это плохая примета, но промолчала. Хотя, наверное, надо было сказать. А то прочитает потом в интернете какую-нибудь статью и будет переживать, что вместе с рубашкой примерила на Альберта чужую судьбу.
Для меня она разыскала ночную футболку, длинную, до колен. Роману выдала совершенно новый махровый халат необъятного размера. А с Альбертом ушла наверх, на второй этаж, где находилась спальня.
Оставшись наедине с Романом в гостиной, я попросила его отвернуться и все равно сначала надела футболку и только потом развязала лямки и через ноги стянула сарафан.
Роман без лишних переживаний разделся до трусов и завернулся в халат. Одежду мы развесили сушиться на спинки кожаных кресел, а сами забрались с ногами на диван, сиденье которого было очень широким и вместительным, словно предназначался для большой семьи.
Альберт и Эльза задерживались.