Так она объясняла свое добровольное одиночество. С мужчинами держалась холодно. А те крутились вокруг нее вьюнами.
Как-то наша повариха сказала ей:
– Да хватит тебе сидеть одной. Такая королева. Осчастливь какого-нибудь парня.
Эльза подмигнула мне и ответила со смехом:
– А в чем тут счастье? Обмениваться дурными мыслями днем и дурными запахами ночью? Ну, уж нет.
Она не хотела, чтобы ее жалели, и поведала свою историю только мне. Не знаю почему. Люди часто рассказывают мне свои истории, и между нами возникает заговор молчания. Эльза не брала с меня клятву, я просто молчала о том, что она сказала, и все.
С тех пор у нас установились доверительные дружеские отношения, словно мы и правда были карандашами в одной коробке…
В машине, пропахшей ароматами дорогих итальянских духов, звучала My Emancipation Виагра.
– Викентий Петрович велел тебя проинструктировать, – сообщила Эльза, выруливая на перекресток. – На вечеринке будут особые гости.
– Сын хозяйки и его друг, – поспешила я вставить. – Надо их как-то заманить на выставку.
– Вот именно, – мрачно сказала Эльза. – Сам-то он предпочитает оставаться в зрительном зале. А на наши хрупкие плечи взвалил ответственность.
Я невольно улыбнулась. Хрупкой она не выглядела ни разу. Скорее – пантерой, приготовившейся к прыжку.
– Сделаем так, – продолжала Эльза, выруливая на перекресток. – Ты возьмешь на себя одного, а я другого. А там уж как получится. Тут у меня небольшое досье для ознакомления. Хозяйка вечеринки Борислава Леманн. Занимается мехами. Сына зовут Альберт. Двадцать восемь лет. Закончил Строгановку, дизайнер украшений. Работает эксклюзив. Для дома моделей Виктора Зониса, с которым мы сотрудничаем, делал бриллиантовую корону. Друга его зовут…
– Иван Данилевский? – не утерпела я.
– Нет, – ответила Эльза. – Имя самого модельера Ян. А Иван Данилевский – это его отец.
– Как отец? – удивилась я. – На фотографии ему не дашь и двадцати пяти.
– На какой фотографии? Солнышко, ты уже успела пробить Данилевского в гугле?
– В яндекс-картинках.
Уточнять, что пробила мама, я, разумеется, не стала. Зачем ее вмешивать в наш разговор.
– Иван Данилевский – актер театра, – пояснила Эльза. – Он уже умер давно. Разбился во время съемок. Вот поэтому и выглядит молодо на фотографиях. Ян и то его старше. Ему теперь двадцать семь, почти как Альберту Леманну. Они сокурсники. Оба, между прочим, холостяки. Вместе учились и сохраняют дружеские отношения.
– А он модельер чего?
– Ян Данилевский? Женского платья. У него есть собственный бренд. Очень успешный молодой человек. В основном работает в Италии. Надеюсь, удастся его уговорить на участие в нашей выставке. А нет, так, может, хотя бы рекламу нам сделает. У него же знакомых до черта.
Тут она высунула руку из окна и показала кому-то фак. В это время я полезла в интернет на своем айфоне, чтобы найти фотографию настоящего Яна Данилевского, а не его отца-актера. Но у меня как назло закончились деньги.
– Да не торопи ты события, – весело сказала Эльза. – Сейчас увидишь его вживе. Судя по мобильной карте, осталось несколько светофоров и мы на месте.
Я поправила шляпу и взглянула в квадратное зеркальце на лобовом стекле. Великовата малость. Гриб мухомор, только сочного синего цвета. Я бросила взгляд на Эльзу. А ей моя свадебная чудо как подошла.
– Ты смотри, что творят, – воскликнула она.
Нашу девчачью машинку сопровождали два мотоцикла. Они ехали вровень с окнами, сжимая ее с боков. Космические пришельцы в шлемах и мотокомбинезонах. Разглядывали нас через стекла визоров, словно пришельцами были мы, а не они.
Я думала, Эльза покажет им фак, как это делала обычно, но она почему-то смутилась.
На повороте оба мотоциклиста прибавили скорость и с жутким ревом умчались вперед.
– Лешка любил гонять на байке, – вспомнила Эльза о парне, которого когда-то любила. – Иногда я думаю, может, его душа вселилась в какого-нибудь байкера? Вот в этого, например, что ехал возле моего окна. Или в кого-то другого и не знает как меня найти. Такое ведь может быть?
Я молча кивнула. Будь на моем месте мама, она велела бы Эльзе внимательнее следить за дорогой и прочитала бы длинную лекцию о невозможности переселения душ. Все это выдумки, с ее точки зрения. Но если хочется во что-то верить и человеку от этого легче, почему бы нет?