– Завтра приготовим шашлык, и все будет ок, – пошутила Эльза.
***
Суббота выдалась теплой и безоблачной. Возле дома поставили мангал. Замариновали мясо. Нажгли углей. Остальное доверили главному кулинару.
Роман действительно умел готовить. Колдуя у мангала, он разделся по пояс и ловко управлялся с шампурами, не давая мясу пригореть.
Запах стоял такой, что мы с Эльзой ходили как пьяные и втягивали, втягивали носом воздух. К основной готовке нас не подпускали. Не женское дело и все. В отличие от Романа, Альберт не стал раздеваться, а только закатал рукава рубахи и обливался потом. Скорее всего, боялся сравнения. У Романа тело было накачанное и при каждом движении красиво играло мускулами. Про себя он говорил, что ему не хватает сушки, но, по-моему, попросту кокетничал.
Альберт весь взмок от мангального жара, раздраженно краснел веснушками и все же оставался вежливым, как лондонский библиотекарь. Эльза налила ему колу с ромом. Напоила его на голодный желудок и выпила сама.
Когда шашлык был готов, Роман разложил его на блюде, украсил зеленью и пригласил попробовать сначала Альберта.
– Классно, – ответил тот, кивнув, и отвернулся.
И так продолжалось до вечера. На любое замечание Романа Альберт отвечал односложно, не вникая, и всем своим видом показывал, что ему неинтересно.
Эльза крутилась между ними, пытаясь привлечь к разговору, но кончилось тем, что Роман поблагодарил за гостеприимство и, сославшись на какие-то неотложные дела, поехал на своей тойоте домой.
– Давно пора, – сказал ему Альберт.
Я хотела уехать вместе с Романом, но меня уговорили остаться, и больше всех как ни странно уговаривал именно Альберт.
После отъезда Романа он совершенно переменился. Одежда высохла и вернула своему светловолосому владельцу прежний ухоженный вид. Вместе с этой переменой он и сам преобразился до неузнаваемости. Опять превратился в улыбчивого приятного молодого человека. Рассказывал смешные истории и ухаживал за Эльзой, словно она была королевой. Не забывал и обо мне, и я опять почувствовала, что нахожусь в каком-то ином прекрасном мире среди приятных воспитанных людей.
Эльза предложила мне спальню рядом со своей, шикарную с розовым бельем, но я осталась внизу и смотрела телевизор, пока не уснула.
В воскресенье мы пошли на пляж. Я сидела в одиночестве под тентом и смотрела на то, как они резвятся в воде. Оба красивые, как боги, и совершенно беззаботные.
Потом мы катались на велосипедах, и Эльза свалилась, наехав на какую-то кочку, и надо было видеть, как переживал Альберт. Он сам едва не заплакал. Звонил врачам скорой помощи и советовался с ними, что делать. Страдания Эльзы, не такие уж и сильные, как выяснилось позже, причиняли ему почти физическую боль. Это было очень заметно по дрожанию голоса и испуганным глазам.
Вечером убедившись, что с Эльзой все в порядке, он уехал к матери в Подмосковье.
А я осталась до понедельника и вспомнила, что так и не помирилась с мамой.
– Напиши ей большое обстоятельное письмо, – посоветовала Эльза и, пока я карпела над текстом – не переставая, разговаривала по телефону с Альбертом.
– Он сказал, что ты замечательная девушка. И очень сожалел, что Данилевский уехал, и мы не сможем пойти куда-нибудь вчетвером. Я уж даже и спрашивать не стала, не сможет ли его заменить Роман.
– Правильно, – поддержала я ее решение. – Вы с Альбертом очень красивая пара. Третий лишний.
– Так я же не для себя, – ответила Эльза виноватым голосом. – Роман отличный парень. А Данилевский все равно уехал. Не сидеть же тебе одной. Альберт говорит, что в Италии у Данилевского много фанаток среди знаменитостей, так что сама понимаешь. Вряд ли он завяжет серьезные отношения с обычной девушкой. Так, только на пять минут. Я говорю это не для того, чтобы тебя обидеть. А для того, чтобы ты не строила иллюзий.
Услышать такое приятного мало, но она ведь была права. В какой-то момент я и правда потерялась в иллюзиях, но Данилевский вовремя улетел в Италию и увез их с собой.
– Роман считает, что именно Данилевский виноват в уходе экспонентов, – ответила я.
– Он и тебе говорил об этом? – отмахнулась Эльза. – Считает и пусть считает. У него опыта на работе – неделя. Судит об известном модельере, как о каком-то унылом портняжке из третьесортной пошивочной мастерской.
– Я тоже думаю, что Роман ошибается.
– Конечно, ошибается.
– Наверное, надо как-то его переубедить?
– А зачем? Со временем само рассосется. Скоро начнется запарка с выставкой, и все нам будет не до разборок. С понедельника надо обязательно начать работу с экспонентами. Как приедем в офис, сразу засядем за телефоны. База у нас большая. Давай, ты будешь обзванивать верхнюю половину списка. А я нижнюю.