– Давай, – кивнула я и снова углубилась в сочинение примирительного послания маме, но как ни старалась в итоге получилось коротенькое:
«Мама, прости меня, что не стала увольняться, но я хочу обязательно провести эту выставку. Твоя дочь, Жанна»
– По-моему замечательно, – одобрила Эльза. – Лаконично и по делу. Я бы только прибавила «любящая» дочь.
Я дописала и отправила эсэмэской.
«Поступай, как знаешь», – ответила мама, и я почувствовала, что этими тремя словами, написанными через запятую, но без точки, она навечно выпустила меня из клетки, в которой всеми силами пыталась удержать.
Назавтра в офисе нас с Эльзой поджидали события, навсегда изменившие нашу прежнюю жизнь, но, к сожалению, ни одна из нас не получила предупреждение МЧС. Полночи мы пели караоке, жевали рафаэлло и грезили, на что потратим премию за выставку, если она поднимется в несколько тысяч долларов.
Эльза хотела купить речную яхту и кататься на ней по Москве-реке.
А я – машину.
– С нашими пробками тогда уж лучше самолет, – прокомментировала Эльза.
– А может остров? Где-нибудь в Тихом океане, где всегда хорошая погода. Или планету, где люди не умирают. А если все-таки умирают, то возрождаются вновь.
– Нет, не хочу, чтобы так было, – неожиданно сказала Эльза. – Не хочу чтобы Леша воскрес.
– Почему? – вырвался у меня вопрос.
– Потому что тогда он увидит меня с Альбертом, – ответила Эльза, дрогнув голосом, – и придется ему сказать… придется сказать… что я полюбила другого и больше к нему не вернусь.
Она разревелась как-то тихо, по-мужски, и я вместе с ней, словно это уже произошло.
Знали бы мы, как повернется на самом деле…
Но мы не знали.
Утреннее солнышко обнаружило нас спящими в гостиной на вместительном диване, и мы проснулись совершенно другими, позабыв, о чем разговаривали вчера. Подгоняя друг друга, позавтракали и поехали на работу, и в дороге каждая думала о своем.
***
Утренний офис. Тихо и как-то тревожно. За окном привычный пейзаж промзоны, в котором никогда не бывает позитива, разве что во время солнечного ливня, а сегодня пасмурно. Серое небо похоже на половую тряпку и вот-вот прорвется дождем, но пока оно просто застыло, словно собираясь с силами для решающего удара грома.
Слегка растрепанные ветром, мы открываем дверь и входим.
Роман что-то старательно чертит в CorelDRAW на рабочем компьютере. Замечает нас не сразу. На нем непривычно черная рубашка и белые бриджи. Немного поработал в обществе прекрасных девушек и вот уже начал следить за одеждой. Я и раньше замечала за людьми такую тенденцию. Стоит в коллективе появиться красиво одетому человеку неважно школа это, поток первокурсников или прогулки во дворе, и многие начинают преображаться, как по волшебству. Особенно летом, когда одежда стоит намного дешевле, чем в зимний сезон, и выбор гораздо богаче.
Роман оторвался взглядом от экрана моноблока и посмотрел на нас с каким-то потусторонним выражением. В ушах – наушники. Видимо, слушает какую-то забойную музыку. По крайней мере, в глазах отражается именно это.
– Викентий Петрович просил передать… – привычная фраза с утра в понедельник, ставшая уже шаблонной.
– Задерживается на даче? – продолжила ее Эльза с вопросительным оттенком, забрасывая сумку на стол и выгибая спину, словно это стоило ей неимоверных усилий.
– Нет, – улыбнулся Роман в ответ. – Отъехал по делам.
– О, неужели? – протянула Эльза, округляя свои бесподобные глаза. – Тогда за работу?
Это она мне.
– Угу, – ответила я, усаживаясь за стол.
– О работе он тоже упомянул, – вставляет Роман в наш содержательный диалог. – Кажется, у него опять какая-то проблема.
– С бухгалтером? – спросил я, мгновенно переполняясь смутными предчувствиями.
– Не наю, – дурачится Роман и пожимает плечами. – А, кстати. Привет.
– Разве мы не поздоровались? – рассмеялась Эльза.
– Нет.
– Ну, как это? Я точно сказала тебе здрассьте. А Жанна еще добавила доброе утро.
Ничего подобного мы не говорили, но почему бы не зарядить обстановку веселыми беззлобными розыгрышами. Эльза на них мастер…
Я внутренне осеклась. Теперь это слово намертво связано с Данилевским и будет о нем напоминать.
«Мастер… мастер», – язвительно повторила я на все лады, но, разумеется, не вслух, и мысленно стерла его образ ластиком. У меня подготовка к выставке. Много дел. Некогда.
За соседними столами работа уже кипит. Эльза, усевшись как телефонная дива – нога на ногу, названивает первому экспоненту из списка, который мы по-братски, вернее, по-сестрински разделили пополам.