– Доброе утро, вас беспокоит компания Экспонано…. Что?… Да, извините. Не поняла вас. Я просто хотела… Ах, вот как. Не сможете участвовать. Очень жаль. До свидания.
– Доброе утро. Я представляю… Нет, вы не так поняли, это не реклама. Я по поводу выставки Экспонано, извините, забыла представиться… Хм, обрыв связи. Ладно, пропустим, пока.
Несмотря на первые неудачи Эльза полна энтузиазма.
– Доброе утро, Лидия. Вас беспокоит компания Экспонано... Ой, простите, голоса похожи. Как я могу как вам обращаться?.. Очень приятно. У нас с вами была договоренность… А, понятно. Еще раз простите. Всего доброго… Хотя чего тут доброго… – это она уже про себя. – Ладно, сменим тактику.
– Здравствуйте, я официальный представитель выставочной компании Экспонано… Нет-нет, вас неправильно проинформировали. У нас солидная компания… Ну, зачем так сразу? Я такой же работник как и вы... Это ваше право. До свидания. Опять отказ… Да что ж такое-то. Вот забыла я сегодня посмотреть в календарик. Наверняка, по гороскопу не лучшее время для бизнес-переговоров. Жанн, может, тебе повезет?
Я как раз набираю номер.
– Доброе утро, меня зовут Жанна, я – руководитель пиар-отдела компании Экспонано…
– Чего-чего? Эксподрано? – раздалось в ответ.
Я сначала даже не поняла, потом опомнившись повторила по слогам:
– Эк-спо-на-но, вы, наверное, неправильно расслышали.
– Да все я правильно расслышал. Откуда у вас номер моего телефона?
– Викентий Петрович с вами созванивался…
– Не помню такого.
От растерянности я уж и не знала, что говорить и что делать, и, наверное, поэтому решила продолжить. Ну, не помнит. Суть-то в другом.
– Осенью наша компания готовит выставку в Манеже. Не хотели бы вы принять участие…
– Нет, не хотел бы.
Сказано предельно ясно. Добавить нечего.
– Спасибо. До свидания.
– Неужели тоже отказались? – риторически спросила Эльза, а я как вспомнила «Эксподрано», так едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в полный голос. Перенервничала, наверное.
– Слушай… это какой-то ужас, – резюмировала Эльза, падая духом.
– Ничего ужасного, – поспешила я успокоить коллегу. – Список большой. Так что, рано паниковать.
Однако сколько бы мы не звонили, везде получали отказ. Иногда очень вежливый, а иногда довольно грубый. Словно мы представляли не выставочную компанию, а телефонных мошенников-надоедал, вроде тех, что навязчиво предлагают «бесплатную» консультацию или техническое обслуживание пластиковых стеклопакетов. Часа через два перед нами потихоньку, но в полный рост начала вырисовываться картина тотального отказа экспонентов. Даже я с моим героическим оптимизмом приуныла.
– Эй, ты чего это? Эльза тебя обидела? Сейчас мы ей ай-яй-яй, – заметив это, пошутил Роман. Во время обзвона он так и сидел в наушниках и ничего не слышал.
– Да при чем тут Эльза, – не поняла его юмора коллега. – Эльзу саму обижают все, кому не лень. Просто тяф и тяф-тяф какой-то.
– Кто обижает? – удивился Роман.
– У нас с экспонентами творится что-то… странное, – ответила я, а сама невольно подумала о Данилевском. Не он ли заварил эту кашу?
– Массово решили нас кинуть, – мрачно подхватила Эльза. – Словно сговорились. Отказ, отказ, отказ…
– Сговорились с кем? С Данилевским? – озвучил мои подозрения Роман.
– Ну, почему сразу он, – не согласилась Эльза.
– А кто? – спросили мы с Романом почти одновременно.
Но Эльза стояла на своем.
– Да мало ли может быть причин.
– Ты еще скажи, совпадение, – произнесла я с укором. – Типа все хором встали не с той ноги.
– Да чего тут гадать, и так все ясно, – подхватил Роман. – Для всякого действия должна быть причина. А у Данилевского причина была. Жанна правильно рассуждает, – сослался он на меня. – Как минимум Данилевский хотел напакостить нашему директору, а как максимум – сорвать проведение выставки. Вот и срывает.
– Ты думаешь, он самолично обзванивал экспонентов? – по-прежнему с недоверием спросила Эльза, подразумевая своим вопросом, что Данилевский слишком статусный человек, чтобы самому заниматься обзвоном.
– Да зачем ему париться, – ответил Роман. – Поручил своему пресс-секретарю, личному менеджеру или кто там у него на побегушках.
– Поручить он мог, – проговорила Эльза, сраженная его доводом.
– Конечно, мог, – воодушевился ее соглашательством Роман. – Он-то ведь не потеряет работу, если выставка провалится и компания разорится. Кто ему такие люди, как мы…
– Букашки, – вспомнила я мамино определение.
– Вот именно. Подумаешь, поползаем на карачках и останемся без премии. Спасииибо ему большое. – Роман рапалялся все больше. – А я уж на эту премию столько всего задумал. Хотел, может, думаю, заняться собственным бизнесом. Теперь видно займусь, ага. Еще и убытки заставят выплачивать, небось…
– Почему ты так думаешь? – испугалась Эльза.
– Не знаю, мне так кажется, – передернул плечами Роман. – Данилевский здорово все рассчитал. У него голова работает.
Я уже и сама при слове «Данилевский» видела перед собой какого-то монстра.
– Вот не надо было ходить с ним в ресторан, – укорил меня Роман.
Не надо было. Я это чувствовала. И не потому только, что он оказался монстром. А потому, что слишком прониклась его обаянием. Так ведь бывает, когда осуждаешь человека, а все равно пытаешься найти в нем что-нибудь положительное. Ухватиться за это и вроде бы оправдать.
В этом Данилеский действительно больше походил на Воланда, чем на Мастера. Неужели настолько вдохновился ролью дьявола? Нет, он, вероятно, думает, что уничтожает зло и делает добро. Впрочем, Воланд тоже, кажется, думал именно так. Я читала роман Булгакова в школе, в тот период, когда не особенно вникаешь в суть, и не помнила всех перипетий, помнила только образ Воланда, и теперь он смешивался с Данилевским.
– Вы его уже во всем обвинили, следствие окончено, пора в тюрьму, – сказала Эльза хмуро.
Я даже вздрогнула при звуках ее голоса.
– Ну, а кому другому это выгодно? Сама подумай, – с жаром произнес Роман. – Топить какую-то выставку, которую и знать-то никто не знает. Кому она сдалась?
– Конкурентам, – донеслось от входной двери.