Эльза вышла из офиса, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней.
***
Фотосессия проходила в студии какого-то малоизвестного художника. Обстановка самая обычная. Полупустая комната с белыми стенами, куча прожекторов и ярко-красный диван посередине.
Фотограф маленький и лысоватый с быстрыми бегающими глазками. Видимо, привык оценивать людей не иначе, как с точки зрения света и тени.
Альберт, не выспавшийся и слегка замотанный, но в глазах по-прежнему вспыхивают огни, едва только в поле зрения появляется Эльза. Вертится вокруг нее вьюном, и, глядя на них двоих, возникает трепетное радостное чувство даже у тех, кто с ними никак не связан, а просто находится рядом.
Эльза о чем-то пошепталась с Альбертом и отвела меня в сторону.
– Они тут пофоткают на диванчике. А потом нарисуют в фотошопе антураж. Оплата за каждый час вполне приличная.
Она назвала такую фантастически огромную сумму, что я, не раздумывая, согласилась.
– Только одно условие.
– Какое? – спросила я.
– Сниматься надо топлесс.
– Как это?
– Ну, то есть до пояса раздевшись и со змеями на груди.
В это время в студию вошли какие-то люди и прикатили тележку с объемным переносным террариумом. Внутри торчала скрюченная коряга, и вокруг нее ворочались змеи зловещего желто-черного окраса. Кажется, их было две.
– Не бойся, они не ядовитые, – утешила меня коллега. – Это молодые питончики. Совершенно безопасные.
– Ой, нет, тогда я, пожалуй, воздержусь, – пробормотала я в ответ.
– Ты уверена? – начались неизбежные уговоры. – Может, тогда без питончиков?
– Эльза, я не буду сниматься топлесс, – сказала я с ударением, чтобы вернее обозначить свою точку зрения на некоторые детали. – Ни с питончиками, ни без.
– Да что такого-то. Это же просто фото. В музеи ты, надеюсь, ходить не стесняешься? Там скульптуры топлесс, – выразила недоумение Эльза и тут же смирилась. – Ладно, не хочешь, не надо.
Не знаю, что она сказала Альберту, но фотограф довольно громко вмешался в их разговор.
– Да пусть снимается Эльза. У нее фактура поинтереснее и опыт есть. А глаза потом подзеленим в фотошопе вместе с остальной картинкой. Делов-то.
Вот именно. Делов-то. Однако Альберт отчего-то занервничал и сильно. Эльза обняла его за шею, нежно, крепко, и что-то сказала, близко-близко придвинувшись к лицу. Чем-то они походили на героев Титаника, такие же милые и романтичные, созданные именно друг для друга, словно молния и гром.
Я наблюдала за ними остановившимся взглядом и тихо завидовала. По-хорошему. Без злости. И даже не завидовала, а спрашивала себя, почему у меня не так? Вот, если бы Данилевский хотя бы отчасти был похож на Альберта…
И на меня нахлынули все неприятные мысли разом.
Как я могла оставить его наедине с рабочим моноблоком?
Залез туда как вор. Как вор…
И аванс не надо было брать. Викентий Петрович не виноват, а теперь расплачивается из собственного кармана.
К тому же поссорилась с мамой…
–Скоро начнется съемка, – услышала я голос Эльзы. – По новому концепту раздеваться не нужно. Альберт надавил на фотографа. Из-за тебя между прочим. Сказал, вот Жанна-то отказалась. И мне запретил. Сейчас привезут коктейльные платья с открытыми плечами. Но змеи останутся. Ты как? Снимать будут нас обеих. А гонорар разделим пополам.
– Ты поговорила с Альбертом о Данилевском? – спросила я.
– Да когда мне было успеть? Сейчас это неудобно. И так уже трения из-за съемок… – Эльза посмотрела куда-то в сторону. – Если говорить по-чесноку, я уверена, что Альберт здесь совершенно не причем. Вот чувствую шестым и десятым, и сотым чувством. С Данилевским они друзья, а не братья. Никто ни с кем не советуется и не говорит, что делать…
– Ошибаешься, Данилевский ему говорил…
Я чуть было не сказала ей о подслушанном на шляпной вечеринке разговоре, когда Данилевский предостерегал Альберта от знакомства с нами, но вовремя вспомнила новые правила, по которым «сначала думаю, потом делаю, потом говорю». Ведь, что бы я не думала сейчас – изменить ничего нельзя, а значит нечего и говорить. Только рассорю Эльзу с Альбертом и все.
– Данилевский, наверное, ему что-то говорил, – исправилась я.
– Наверное? – подметила вставленное слово Эльза. – А я уж подумала, ты что-то знаешь наверняка. Фьюх… Ну, что, пошли поснимаемся? Давно я ничем таким не занималась. Даже волнительно как-то… А вдруг получусь на фотографиях старушкой…
– Ну, какая из тебя старушка, – сказала я, заподозрив ее в кокетстве.
– Самая натуральная, – разрушила мои стереотипы Эльза. – Я же совсем не следила за кожей. Вернее следила, но так – кое-как. И теперь ты сама приглядись – морщинка на морщинке. В жизни пока еще не заметно, а на фотографиях все это вылезет и будет выглядеть раза в три ужасней. Одна надежда на фотошоп. Но когда замыливают, сразу видно.