На карте последнее местоположение – офис Экспонано. Все правильно. Там я пользовалась айфоном в последний раз, и с тех пор его, видимо, не включали.
Дальше на iCloud мне предложили на выбор – стереть айфон или включить режим пропажи.
Если стереть, то в дальнейшем его невозможно будет обнаружить или отследить.
Если включить режим пропажи, то телефон заблокируется, и с ним ничего нельзя будет сделать, а на экране при включении выйдет послание, которое я напишу, что-нибудь вроде – «Этот телефон был утерян. Пожалуйста, позвоните мне. Вознаграждение гарантирую!» Но для этого нужен второй телефон, а у меня его нет. К тому же Роман напугал, что любую блокировку можно обойти. О том же писали на сайтах.
Пометавшись пару минут, я решила стереть. А заодно поменяла пароли везде, где только можно. И с чувством выполненного долга разревелась. Тихо, но навзрыд.
***
Утром настроение было уже другим, не зря говорят, что утро вечера мудреннее. Я спокойно оделась. Позавтракала. Написала маме в скайпе, что у меня все отлично, взяла десять тысяч на покупку нового телефона и поехала на работу с твердым намерением сегодня же посетить салон МТС. Куплю себе что-нибудь простенькое на первое время. Недорогое. А заодно попрошу уничтожить симкарту, оставшуюся в старом айфоне…
– Добрый день, – поздоровалась я с охранником, поймав на себе его пристальный взгляд.
– Погодите, э… Вчера ваша эта… Красивая такая с ногами до ушей, спрашивала у меня за телефончик. Потерялся, говорит, у нее…
– Не у нее, у меня, – уточнила я с внезапной надеждой.
– Ах, у тебя, – произнес охранник по-отечески и достал из стола, за которым сидел, телефон.
– Вот, уборщица принесла. Не твой?
Я обрадовалась, взглянула…
Экран совершенно разбит. И не только экран. Покорежен корпус.
– Симка цела, я проверял, – сказал охранник, отдавая мне телефон. Вернее, останки того, что когда-то так называлось.
У меня рука задрожала, когда я его брала. И ладонь обожгло.
– Почему он… в таком виде, – произнесла, уставившись на поломанный корпус.
– Это вопрос не ко мне, – ответил охранник. – Уборщица обнаружила его на лестнице. Подумала, бросил кто-то. А я говорю, если бросить, та́к ведь не разобьется. Тут другое. Не иначе каблуком по нему стучали. Или чем-то тяжелым. Даже симку не вынули. Уборщица говорит, у нее у дочери случай был в школе. Девчонки не поделили какого-то парнишку, и во время урока по физкультуре, залезли к дочери в портфель и взяли телефон. И тоже нашли потом разбитый. Полицию вызывали. Инспектора. Она пришла, пошарила в помойном ведре. Там и нашла…
– Понятно. Спасибо, – пробормотала я, как в тумане, и побрела вместе с разбитым телефоном в офис. Даже не убрала его. Так и держала в руке.
А в офисе – директор. Стоит возле кабинета, бодрый, подтянутый и на мгновение мне показалось, что все это просто сон. Дурной, тяжелый. И не было ни Данилевского, ни слитой клиентской базы, ни разбитого телефона…
– Жанночка. Здравствуй, милая. Что это с твоим телефоном? Уронила? – вернул меня к действительности тревожный голос директора.
– Да… – ответила я машинально и тут же исправилась. – Он вначале пропал. А потом его нашли. Охранник мне только что отдал…
– Пропал, а потом нашли? – переспросил Викентий Петрович. – То есть взяли из офиса?
– Я не знаю откуда. Возможно из офиса. Я спрашивала у Эльзы. Она его не видела.
– Так-так, – сочувственно покачал головой Викентий Петрович. – Ну, ничего. Мы, вот, что. Раз такое дело, выделим тебе деньги на покупку нового телефона. Сейчас поговорю с бухгалтером. Так что, не вешай нос…
– Деньги у меня есть, не надо, – попыталась я возразить.
– Погоди минутку, – строго сказал Викентий Петрович, прикладывая к уху свой потрепанный мобильник, и зашел в кабинет.
Оставшись у приоткрытой двери, я слышала, как он обсуждает с бухгалтером сумму. Видимо, бухгалтер говорила о пятнадцати тысячах, но Викентий Петрович настоял на двадцати и вышел ко мне весьма довольный.
– После обеда приедет наша тетя-мотя и выдаст тебе необходимую сумму.
– Но… я…
Договорить мне, как обычно, не дали.
– У меня на сегодня запланирована важная встреча, – сказал директор. – Сейчас приедут экспоненты из Самары. Пожалуйста, сделай что-нибудь со своим лицом. И выброси ты эту рухлядь. – Он показал на телефон. – Или собираешься на нее молиться?
Он забрал у меня разбитый телефон с явным намерением бросить его в корзину для бумаг, но я успела сказать:
– Там симка. Надо ее вытащить.