Ведущая между тем передала микрофон Брониславе Леманн. Голос у хозяйки салона был намного тише и мелодичнее, и внимание зала мгновенно устремилось на нее. Бронислава Леманн сердечно поприветствовала гостей, пожелала всем приятно провести сегодняшний вечер и самолично объявила фамилию дизайнера открывающего модный показ. Кажется, это был Эдуард Осипов.
Как только она умолкла, из динамиков полилась волшебная музыка, а из двери показались девушки-инопланетянки в серебряных коротких платьях со шлейфами из переливающихся волокон и прозрачных шляпках, напоминавших перевернутые бокалы. Их сменили пастушки в нарядах из соломки и колосьев дизайнера Вертински. За ними выплыли девушки-лебеди в белоснежном оперенье, вызвавшие особенно бурный отклик у публики. В другое время я, наверное, следила бы за дефиле как завороженная, но мне не давал покоя вопрос, почему хозяйка салона не представила сопровождавших ее молодых людей.
– Скорее всего, тот, что со светлыми волосами, ее сын Альберт, а сыновей представлять не принято, – наклонившись ко мне, сказала Эльза и отчего-то порозовела.
– Значит, Данилевский тот, что с чубом? – решила я уточнить, заметив, что моя дорогая коллега не сводит восторженных глаз с предполагаемого Альберта, и, видимо, уточнила слишком громко, потому что сзади ответили:
– Хотите я вас познакомлю?
Неожиданное предложение прозвучало возле самого уха, и на меня пахнуло ароматом дорогого мужского одеколона. Обернувшись, чтобы увидеть, кто это говорит, я наткнулась взглядом на загорелого слегка взъерошенного парня. Внешне он был самым обычным – темные волосы, отнюдь не идеальные черты лица и не так чтобы высокий рост. Необычными были глаза – какие-то невероятно красивые и ясные, словно озаренные светом потусторонних миров, и, практически утонув в них, я позабыла обратить внимание на остальное. Незнакомец смотрел на меня, приподняв брови, без улыбки, словно ожидал, что непременно начну возражать.
– Познакомьте, – ответила я, удивляясь собственной смелости.
– Договорились, – сказал он коротко и вынул из кармана телефон.
«Кому это он звонит?» – спросила глазами Эльза, и в это мгновение мы обе заметили, что блондин в песочном костюме, стоявший рядом с хозяйкой салона, прикладывает к уху смартфон.
– Я уже здесь, – сказал ему наш незнакомец. – Тут у меня две девушки. Представишь им Данилевского?
Блондин пошарил глазами по залу и, заметив нашу троицу, немедленно направился к нам, а поскольку мы стояли недалеко, то и пробираться за спинами сидевших и стоявших зрителей пришлось недолго. Вблизи он оказался зеленоглазым и жутко веснушчатым, но, несмотря на это, в нем чувствовалась породистость мальчика из хорошей семьи. Для маменькиного сынка он выглядел, однако, слишком светским, а для плейбоя – слишком воспитанным. На тонких губах играла солнечная улыбка, а в глазах светился неподдельный интерес. Увидев Эльзу, он намертво приклеился к ней взглядом, тогда как меня, по-моему, даже не разглядел.
– Добрый вечер, – произнес он так тихо, что приветствие можно было угадать разве что по движению губ.
– Добрый вечер, – ответили мы с Эльзой, словно две близняшки. В зале громко звучала музыка, и на нас, беседовавших в закутке между стеллажами, никто не обратил внимание.
– Разрешите представить вам Яна Данилевского, – с лукавыми огоньками в глазах сказал блондин, и я поняла, что попала впросак, не узнав в обаятельном незнакомце человека, которого с самого начала вечеринки высматривала среди гостей.
– Вот мы и познакомились. А это Альберт, мой старинный друг и приятель, – представил он в свою очередь блондина.
Выходит, Эльза не ошиблась в своей догадке.
В отличие от меня.
– Простите, что не узнала вас сразу, – сказала я, чтобы сгладить неловкость.
– Видимо, не настолько я примелькался, как уверяют некоторые, – с тихим смехом ответил Данилевский и многозначительно добавил. – К сожалению, свои имена вы так и не назвали…
– Эльза.
– Жанна.
– Эльза очень красивое имя, – любезно сказал Альберт.