Он запер дверь и решительным шагом направился к скорой помощи.
– Извините, народ, что задержался. Пришлось переодеться, а то подмышки потные.
Последняя фраза особенно резанула слух. Теперь я искала неадекватность в каждом его слове и находила. Рубашка на нем была той самой, которую Эльза надевала на Альберта, и, видимо, принадлежала ему, а не якобы погибшему Леше. Вполне безобидная ложь, но это лишь ярче дополняло ужасную картину того, что разворачивалось на моих глазах.
– Куда её отвезут? – успела я спросить, и мне назвали какой-то адрес.
В машине скорой помощи закрылись двери. Водитель занял свое место, и она уехала, мигнув включенными задними фарами.
Соседи тоже ушли.
Я оглянулась на дом. Рассветное небо окрасило его золотом, но окна оставались черными, словно в них поселилась ночь. В отсутствии хозяйки это место будет казаться унылым и заброшенным.
Хорошо бы недолго.
Эльза вернется сюда. Обязательно вернется. И если бы Альберт не довел её своим игнором до нервного срыва, она и сейчас была бы здесь, пекла бы душистые вкусные рататуи и радовалась жизни.
Почему он так поступил. Почему перестал выходить на связь? Возможно, Эльза ему чем-то не угодила или попросту надоела, но нельзя же вот так обходиться с человеком, который не сделал ничего плохого – не предал, не обманул. Неужели сложно написать хотя бы несколько строк – извиниться, сказать, что решил расстаться, и не мучить неизвестностью. Это ведь подло… И очень больно.
Стоит ли удивляться, что Эльза не выдержала?
Парни умеют довести молчанием. Даже самая спокойная терпеливая девушка превратится в истеричку, когда бросают внезапно, без объяснения причин.
Не могла я этого понять, не могла. Альберт вызвал у меня симпатию. Добрый, обходительный, интеллигентный. Он казался таким влюбленным. Смотрел на Эльзу как на икону. И сразу – холод, равнодушие и странная забывчивость позвонить.
Хотел избежать неприятного выяснения отношений, не замочив дорогих ботинок?
У меня не было номера его телефона, чтобы позвонить и рассказать о том, что случилось с Эльзой.
Но у меня был скайп Данилевского. Не важно, когда он прочтет мое сообщение. Сегодня или завтра, или через неделю. Когда-нибудь да прочтет и передаст Альберту. Вряд ли я достучусь до их сердец. Но всё равно напишу. И сделаю это ради Эльзы, ради всех остальных, кого бросают, обманывают и доводят до отчаяния внезапным игнором.
Послание в итоге получилось многословным и очень злым.
«Неуважаемый Данилевский Ян. Сегодня ночью моя подруга Эльза почувствовала себя плохо, и её увезли на скорой. Надеюсь, Вашего неуважаемого друга Альберта замучает совесть, ведь это случилось по его вине. Он совершил по отношению к влюбленной девушке отвратительный, мерзкий поступок. Эльза очень страдает. Если вы договорились сообща довести её, чтобы сорвать проведение выставки Экспонано, вам это удалось! Но выставка состоится, как бы вы не пыжились! Зарубите это себе на носу!»
Перечитав послание на предмет возможных ошибок, я решила, что восклицательных знаков перебор, и заменила их на точки. Потом сократила некоторые предложения. Подумала несколько секунд. В итоге стерла всё и написала очень коротко.
«Передайте, пожалуйста, Альберту, что Эльзу увезли в лечебницу. Со мной можно связаться по телефону…»
Записала непривычно новую для себя последовательность цифр и вышла из скайпа.
Теперь оставалось ждать. Позвонит, не позвонит.
«По телефону всё и выскажу», – подумала я и, закинув сумку на плечо, быстрым шагом пошла к остановке.
Утро. Состояние жуткое. Настроение упало в минус, но…
Надо ехать на работу. Никто за меня обязанности не выполнит. И за Эльзу. Попробую справиться одна.
Викентий Петрович расстроится, конечно… Как бы помягче ему обо всём рассказать, чтобы тоже не угодил в больницу. В дороге у меня будет время подумать, прежде чем что-то сделать или сказать…
Не успела дойти до остановки – новый айфон разразился непривычной для уха трелью.
– С Эльзой все в порядке? – спросил Данилевский, минуя долгие приветствия.
– Нет, не всё, – ответила я, удивившись его вопросу. – У неё нервный срыв. Так и передайте Альберту…
– Значит, она тебе не сказала?.. Ночью ей позвонила Бронислава Леманн.
– Зачем? – вырвалось у меня.
– Альберт пропал, – произнес Данилевский после небольшого молчания.
– Как пропал?.. – опешила я.
– Со вчерашнего дня не выходит на связь. Сегодня у него день рождения, но никто не может дозвониться. Ни друзья, ни родственники… Извини, я сейчас у его матери. Поговорим потом. Поддержи, пожалуйста, Эльзу.
Соединение прервалось, оставив меня наедине с умолкнувшим телефоном в паре шагов от остановки.
Подошел автобус. Открылись двери. Кто-то вышел. Кто-то вошел. А я все стояла, не двигаясь с места.
Альберт пропал. Вот почему Эльза в таком состоянии...