Навстречу выпархивали невероятно красивые утонченные девушки и совсем еще юные очаровательные модели-девочки, и, даже случайно взглянув в их большие загадочные глаза, я чувствовала дыхание какой-то другой, возвышенной жизни, далекой от смут и волнений обычного человека.
Раньше я без сомнения пришла бы в восторг. Но теперь меня занимали другие мысли. О пропавшем Альберте. Об Эльзе, которую вместо шелковых лент стянули ремнями и увезли на каталке. О себе самой, потерявшейся и сбитой с толку…
Словно бледная безмолвная тень я следовала за Викентием Петровичем, которого с каждой минутой понимала всё меньше.
В красном бархатном коридоре мы встретили Виктора Зониса. Он шел навстречу, опираясь на трость, в окружении очень высоких молодых людей, чем-то похожих друг на друга и в тоже время совершенно разных. На носу у него покоились маленькие красные очки, а в ухе виднелся наушник. Спутники что-то ему говорили. Он улыбался и слушал, кивая головой. Белый пиджак с блестящими золотыми пуговицами напоминал парадный мундир, только вместо медалей его украшали коллекционные значки. Их было много. Особенно с левой стороны.
Увидев меня и Викентия Петровича, Зонис поначалу не обратил внимания, но потом внезапно остановил своих спутников движением трости и снял очки.
Викентий Петрович поздоровался с ним в самых любезных выражениях.
– Подождите меня в мастерской, прошу вас, – так же любезно ответил Зонис и, минуя нас, продолжил прерванный путь по красному коридору.
***
Мастерскую загромождали трехэтажные стеллажи, заставленные пластиковыми головами в шляпках, и веша́ла с женскими платьями разнообразных фасонов. На окнах висели вязаные занавеси ручной работы. Потолочные диски светились круглые сутки из-за того, что соседний высотный дом загораживал свет.
Зонис пришел один без пиджака и очков и как будто стал другим человеком.
– Викентий, дорогой, ну, как у тебя дела? – спросил он очень тепло.
– К сожалению, не так хорошо, как хотелось бы, – ответил директор с волнением в голосе.
– Что ж, давайте присядем. Ногам нужен отдых.
Скрипнули ножки стульев. Мы сели у окна.
– Ну-с, так что у вас за проблема?
– Весьма неприятная. Как мы не бьемся, выставке не хватает экспонентов, – ответил Викентий Петрович. – Из-за этого нечем платить аренду. Да и зарплату тоже. Сотрудники очень волнуются.… Жанна, ведь так?
Видимо, он хотел, чтобы я поддакивала каждому его слову.
Зонис посмотрел на меня внимательно, без улыбки.
– Экспонентов мы пока не набрали, – нашла я компромиссный ответ.
– И сотрудников не хватает, – продолжил за меня директор. – Для проведения выставки необходимо расширить штат, а это дополнительные деньги.
– Мы могли бы привлечь волонтеров, – вставила я.
– Каких ещё волонтеров? – не понял Викентий Петрович. – Ах, да… Волонтеры это само собой, но у нас же ещё оформление зала, застройка, реклама на телевидении...
Зонис опустил глаза и задумался на несколько секунд, потом спросил у Викентия Петровича:
– Три миллиона помогут спасти положение?
– О, конечно, – ответил директор с плохо скрываемой радостью, но Зонис слегка её остудил.
– В ближайшее время вас известят о решении. Думаю, оно будет положительным.
– Спасибо. Спасибо огромное. У выставки очень большая перспектива. Нужна только небольшая поддержка, – быстро заговорил Викентий Петрович.
Зонис молча кивал и поглядывал на меня, словно на индикатор того, что говорит директор. Наверняка он связал моё подавленное настроение с выставкой.
***
– Ну, зачем ты влезла со своими волонтерами? Не могла помолчать? – возмутился директор, когда мы, простившись с Зонисом, вышли на улицу и направились к машине.
– Разве плохая идея? – робко запротестовала я, не понимая, почему он кипятится.
– Идея прекрасная, но Зонису-то зачем о ней говорить? Мы ж не идеи пришли предлагать. А деньги просить. Попрошайничать. Ну, что здесь непонятного?.. Эх, ладно, чего уж. Три миллиона, так три. Эти бы получить. Давай сюда своих волонтеров. Они у тебя есть?
– Нет, пока, – сказала я. – Попрошу сокурсников. Может, кто-то согласится…
– Мооожет, – протянул Викентий Петрович. – Отличная перспектива, ничего не скажешь.
После этого он демонстративно перестал замечать мое присутствие, словно я в чем-то провинилась.
***
– Так, значит, деньги дадут? – спросил у меня Роман, когда мы вернулись в офис.