Я налила ему чай в большую кружку, красную с горохами, из которой обычно пила сама, а себе взяла мамину чашку – поменьше, пузатую, с витиеватой ручкой. И все оттягивала и оттягивала момент разговора, для которого его позвала.
– Эльза уже знает? – спросил он, вспомнив.
– Она в лечебнице. Никого не узнает.
За окном начинало темнеть, и кухня погрузилась в сумрак. Данилевский сидел напротив и смотрел на кружку остановившимся взглядом. Недопитый чай остыл, превратившись в мутную жижу.
– Ян… В тот день у меня пропал телефон, – проговорила я.
Он поднял на меня глаза. Смотреть в них было непросто, но иначе я не смогла бы продолжить.
– Накануне мы делали рекламный ролик. Эльза и Роман позировали, а я снимала. Они дурачились. Фотографировались в обнимку…
Данилевский нахмурился.
– Кто-то отправил видео Альберту, – сказала я.
– С твоего телефона?
– Да.
– Какая же сволочь это сделала…
У него и мысли не возникло обвинить меня.
– В офисе были только Роман и Эльза, – сказала я. – Роман уехал со мной. А Эльза осталась. Она уверяла, что не видела телефон. Давала советы, как его найти...
– Ты думаешь, это сделала она? – спросил Данилевский напрямик.
Я действительно не исключала эту возможность. Эльза могла отправить видео. Назло Альберту. За то, что не позвонил.
Но что, если она не виновата? Что, если это сделал кто-то другой?
– Я не хочу никого обвинять.
Данилевский кивнул.
– В полицию обращалась? – задал он вопрос.
– Нет.
– Почему?
В его глазах моё поведение, должно быть, выглядело странным.
– Не хотела подводить компанию перед выставкой.
В глазах Данилевского мелькнуло удивление.
– А чем ты могла её подвести?
– Ну… Полиция все-таки. Начались бы разговоры… – повторила я Эльзин довод.
– Какие разговоры? Ты о чем вообще? У тебя пропал телефон на рабочем месте.
– Я не знала, что на рабочем. Я думала, что потеряла его возле Выставочного центра…
– Так, подожди, – остановил меня Данилевский. – Откуда ты узнала, что Альберту прислали видео?
– Викентий Петрович разговаривал с его матерью.
– Странно. Со мной она и словом не обмолвилась… Полиция не хотела принимать заявление. Из-за этого мы наняли частного детектива. Скорее всего, она узнала от него. Сколько сейчас времени?
– Десять.
– Поздновато для звонков. Ну, ладно.
Он достал телефон и кому-то позвонил.
– Добрый вечер. Это Ян Данилевский. До меня дошла информация, что были какие-то видео… К сожалению, я отключал телефон и не… Проясните и для меня, если можно… С Брониславой Леманн я встречусь в понедельник на похоронах. Не самое подходящее время для расспросов, как вы считаете?.. Нет, я не родственник, я тот, кто оплачивает договор на услуги вашего агентства… Ну, приглядитесь, там моя подпись… Да, ладно, ничего страшного. С кем не бывает… Меня интересует только один вопрос. Во сколько были отправлены видео… Желательно узнать сегодня… Договорились, жду звонка.
Данилевский отключил телефон и положил его на стол рядом с чашкой.
– Видео действительно отправили. Бородатый не соврал. Ты сказала, что Эльза в лечебнице. Это психушка? Я правильно понял?
– Да.
– А диагноз?
– Психический срыв, апатия…Точно не знаю.
– Выглядела она здоровой.
Я лишь дернула плечом. Данилевский отхлебнул из чашки и поморщился.
– Остыл.
– Налить горячий?
– Да не надо, я сам.
К чайнику потянулось две руки. Касание было неизбежно. Данилевский мягко отодвинул мою руку в сторону и, поднявшись с места, поставил чайник на подставку возле мойки. Я тоже поднялась, чтобы его включить.
Потянулись долгие минуты ожидания. В тишине было слышно, как скрипит нагреватель. Данилевский стоял очень близко. Сумрак соединял наши тени. Застеснявшись, я поправила прядь, упавшую на лоб, но она упала снова, и тогда её убрал Данилевский. Засунул за ухо легким прикосновением, от которого всё внутри оборвалось.
– Ян, они думают, что это сделала я, – слетело с моих губ.
– Думает - кто?
– Бронислава Леманн и другие… Но я этого не делала, клянусь тебе. Я этого не делала…
Вместо ответа он обнял меня и прижал к себе. Словно ребенка, которого надо быстрее утешить, чтобы не успел заплакать. Только намного, намного нежнее. И в это мгновение на столе заиграла коротенькая бравурная мелодия звонка. Какая-то классика. Кажется, Моцарт.
Данилевский, не отпуская меня, подошел к столу и свободной рукой дотянулся до телефона.
– Да?..
Я четко слышала голос того, кто звонил, но от волнения не могла разобрать ни слова. А Данилевский мог, и мне было страшно, что его переубедят, вот этим голосом, спокойным и уверенным в своей правоте.