Роману показалось, что я кричала «Я. Я». Для свидания он оделся в белую футболку с длинными закатанными по локти рукавами и рваные на коленках джинсы, и предусмотрительно захватил с собой бутылку водки и пару упаковок с нарезками.
– Чего-то у тебя готовкой даже не пахнет, – намекнул он, принюхиваясь к запаху в прихожей. – Не начинала, что ли, ещё.
– Не начинала, – проговорила я, незаметно оставив дверь в квартиру приоткрытой. – Думала, ты приедешь позже.
– Как освободился, так и приехал, – ответил Роман, скидывая ботинки, и по-свойски направился на кухню. – Давай сюда тарелки и стаканьё… Ух ты. Мдааа…
Обзор пустого холодильника привел его в уныние.
– Вот, значит, как ты встречаешь гостей. В магазин-то хотя бы можно было сбегать? Ладно, обойдемся колбаской. Разложить-то сумеешь, хозяйка? И, вон, салатику нарежь.
– Он же вялый, – сказала я.
– Ничего сойдет. Водочка его освежит. Ты, небось, ни разу водочку не пробовала?
– Нет, – ответила я, а про себя подумала: «И не собираюсь». Вот только, когда об этом сказать? Сразу или когда нальет?
Роман заметно нервничал от нетерпения приложиться к стакану. Я решила отвлечь его разговором. И пока вскрывала ножом нарезки, стараясь делать это как можно медленнее, спросила о решении, которое он принял.
– Ты про что? – не понял он, ведь я нарочно не договаривала.
– Про отпуск за свой счет. Викентий Петрович сказал, что дал тебе время подумать до понедельника.
– А тут и думать нечего, – ответил Роман. – Увольняться надо. Пусть только деньги выплатит за то, что отработал.
Он не хотел упустить ни рубля.
– Ты уже нашел другое место? – спросила я вкрадчиво.
– Да есть там одно...
– Начальница, наверное, хорошая, – намекнула я на выставку, которую готовит его жена.
– Почему сразу начальница? – заинтересовался он.
– Не знаю, просто в голову пришло… Может, и меня туда возьмут?
– Не-а. Это в другом городе.
Он говорил о своей супруге, не подозревая, что мне известна его тайна. Расселся за столом как барин, предвкушая веселый вечерок. Да ещё и подгонял:
– Ну, что ты там копаешься. Давай быстрее. Стакашки ставь да поехали.
– Сейчас, сейчас, – отвечала я с улыбкой. А сама – то нож уроню, то воду разолью.
«Ян, ну, где же ты», – стенаю про себя, призывая Данилевского вернуться побыстрее.
На столе уже всё готово. Водка поблескивает в стаканах. Колбаса кружками на тарелке. Даже салат из салата нарезан. А я все не сажусь. Делаю вид, что потеряла пульт от телевизора.
– Да черт с ним, – торопит меня Роман.
– Там музыка. Не сидеть же в тишине, – отвечаю.
Роман не выдержал и тоже принялся искать затерявшийся пульт.
– Вот же он, на подоконнике. Ну, ты и слепень.
Нашел таки. Включил какую-то музыкальную программу, и в кухне стало веселее.
Я села за стол напротив Романа, подняла стакан, как будто бы собираясь выпить.
Он тоже поднял.
– За что будем пить?
– За тех, кто приходит вовремя, – сказала я, увидев в дверях за его спиной Данилевского.
– Классный тост, – одобрил Роман, ничего не заметив.
Зазвенели стаканы, пробуя друг друга на крепость. Свой я выплеснула через плечо и, скорее всего, забрызгала ни в чем не повинную занавеску.
– Ты чего? – обомлел Роман. – Совсем, что ли, ку-ку? Не хочешь пить, не пей. Выливать-то зачем.
– Выпьем потом, – сказала я, быстрым движением выключив звук телевизора. – Нам надо серьезно поговорить.
– Серьезно? Ух, ты. О чем-нибудь интересном?
– Это ты слил клиентскую базу?
– Куда? В унитаз?
И как я раньше терпела его скабрезные шутки…
– Твоя жена готовит выставку, это так?
Перед тем как ответить, он помотал стаканом, зачем-то разбалтывая водку, и выпил быстрым глотком.
– Ну, готовит, и что? Тебе-то какое дело? Сиди и помалкивай, поняла?
Он посмотрел на меня каким-то новым взглядом – мутным как у быка.
– Нельзя ли повежливей, – раздалось за его спиной.
От неожиданности глаза Романа на мгновение выпучились. Он резко обернулся и, увидев Данилевского, отпрянул назад.
– Черт… Напугал, – проговорил, опомнившись. – Откуда ты тут взялся?
– Тебя пришел послушать, – мрачно ответил Данилевский.
Роман, похоже, не сразу понял, что происходит, и на всякий случай решил прикинуться дурачком.
– Ребят, вы чего? Разыграть меня вздумали? Жену какую-то приплели…
– Жанна, открой, пожалуйста, клиентскую базу, – не обращая на него внимание, сказал Данилевский. – Сверим фамилии с теми, кто будет участвовать в выставке его жены.
– Хорошо, сейчас принесу ноутбук, – сказала я, поднимаясь с места.
У Романа на лбу появилась испарина. Вспотел, наверное, от водки.
– Ну, совпадут фамилии, и что это доказывает? – начал он торопливо оправдываться, словно его поймали за руку. – Клиентскую базу слили с Жанкиного компьютера, а не с моего.
Я успела дойти до порога. Там и осталась. Он говорил обо мне?!
– Всё так и было. Моя жена подтвердит, – словно отвечая на мой вопрос, произнес Роман, вытирая ладонью пот. – Жанна узнала каким-то боком, что Настя готовит выставку. Попросила контакты для связи. А я, чего я? Они там сами договаривались. Ко мне-то какая претензия?
– Ян, это неправда! – воскликнула я, вся красная от возмущения.
– Жанн, да ладно тебе кипишить, – спокойно сказал Роман. – Давай уж начистоту. Деньжат захотела рубнуть. А как только прижали хвост…
– С этим мы разберемся. И с пропавшим айфоном тоже. Это ведь ты его взял? – перебил Данилевский.
– С каким ещё айфоном? Ничего я не брал! – моментально среагировал Роман.
– А свидетель говорит другое.
– Да какой к черту свидетель? Эльза его взяла! А потом рыдала у меня на плече. Натворила, мол, дел. «Сама не понимаю, как получилось. Нашло какое-то затмение». Чуть ли не на коленях ползала: «Только Жаннке не говори». Ну, я промолчал.
– Вот как…
– Ян, неужели ты ему веришь?! – воскликнула я. – Позови своего свидетеля. И пусть попробует сказать ему в глаза!
– Да зовите кого хотите. А я пошел, – сказал Роман и ринулся из кухни.
– Никуда ты не уйдешь, – воспротивилась я, схватив его за рубашку.
– Да отцепись ты. – Он с силой отдернул мои руки.
– Не трогай её! – услышала я возглас Данилевского.
Оба вылетели в прихожую и через миг там упало что-то и зазвенело, рассыпаясь по полу. Очнувшись от столбняка, я побежала их разнимать, но никого не застала. Дверь в квартиру тихо скрипела, медленно закрываясь. Под ногами хрустело разбитое зеркало. Всё как в кошмарном сне.
Я слетела по лестнице вниз, прислушиваясь к каждому звуку. Навстречу поднимался Данилевский. Губа разбита. На скуле подтек.
– О, боже… – прошептала я. – Ты в порядке?
– В порядке.
– А где Роман?
Я почему-то не сомневалась, что Данилевский его убил.
– Просил передать тебе извинения, – ответил он, пряча глаза.
– У тебя кровь. Пойдем скорее, надо помазать перекисью, – проснулась во мне медсестра, и мы вернулись в квартиру.
– Давай, сначала уберем осколки… – произнес Данилевский, избегая наступать на разбитое зеркало.
– Потом уберем, – сказала я и потянула его за рукав на кухню, где была аптечка.
Усадила на табурет. Достала с полки ватные диски, а из холодильника перекись.
– Может, заклеить пластырем? – предложила, промакивая мягкую поверхность диска в перекиси.
– Не надо, – ответил Данилевский.
Я наклонилась к нему. Тихонько провела по коже, стирая кровь. Он инстинктивно шевельнул губой.
– Больно? – испугалась я.
– Нет, – ответил он, мотнув головой, отчего на лоб слетела темная прядь. Взглянув из-под нее, Данилевский сказал:
– Похоже, Роман действительно не виноват…
Я едва не рухнула.
– Не виноват? Значит, по-твоему, клиентскую базу сливала я?!
Он взял меня за руку, в которой я держала ватный диск, и опустил ее, словно это было оружие, направленное против него.
– Клиентскую базу слил Роман, это ясно. А вот к пропавшему айфону и видео, которые послали Альберту, он не имеет никакого отношения. Ты ведь слышала, это сделала Эльза.
Я вырвала у него руку и выбросила ватный диск в стоявшее под мойкой мусорное ведро.
– А как же свидетель? Он уже не в счет?
– Нет никакого свидетеля, – признался Данилевский. – Роман очевидно врал. Ну, и я соврал… Хотел заставить его признаться, но… Ничего не вышло. Даже за слитую базу его невозможно привлечь. Нет доказательств…
– И что же нам теперь делать, – спросила я и только потом подумала, что впервые подразумеваю под «нами» – себя и Данилевского.
– Ну, во-первых, надо купить тебе новое зеркало, – коротко улыбнулся он. – На МКАДе «Твой дом» работает круглосуточно. Поехали. Остальное решим по дороге.
– Может, за зеркалом не сейчас? – засомневалась я, имея в виду синяк, пламеневший у него на скуле и разбитую губу.
Данилевский понял мои слова, по-своему.
– Да, ты права, – сказал он, отвечая на собственные мысли. – Сначала надо прибраться. Где у тебя метелка? Соберем осколки.