Данилевского узнавали. О чем-то спрашивали. Кое-кто фотографировал нас вдвоем, нисколько не беспокоясь, хотим мы этого или нет.
Возле микрофона на месте ведущего стоял Викентий Петрович в лихо заломленной папахе и белом шейном платке. Завидев нас, он приветственно кивнул и показал глазами на дверь за своей спиной, из которой во время шляпной вечеринки выходили модели.
– Бронислава Леманн тоже здесь? – удивилась я.
– Нет, скорее всего, приехал Виктор Зонис, – предположил Данилевский. – Идем. Нас уже ждут.
Середина зала танцевала, и было тесно. У многих в руках сверкали большие бокалы на длинных ножках. Алкоголь в них раскачивался в такт музыке.
Данилевский взял меня за руку, чтобы не потеряться. Мы прошли вдоль стеллажей и скрылись за дверью.
За нами последовал и Викентий Петрович.
***
В небольшом, но просторном помещении, заставленном гримировальными столиками, горели искусственные свечи. Тусклое освещение скрадывало фигуру Зониса. Он стоял у окна, задернутого черными шторами.
– Ян Данилевский, – объявил Викентий Петрович, видимо, чересчур проникнувшись ролью ведущего.
– Благодарю вас, но я в состоянии представиться сам, – произнес Данилевский, выпустив мою руку.
– О, простите, Ян, если невольно задел ваши чувства, – сразу нашелся директор. В присутствии Зониса он был сама любезность.
– Давайте не будем о чувствах, – сказал Данилевский. – Я разговариваю с вами как официальный представитель дома моды Виктора Зониса.
– Официальный представитель? С каких это пор?
– С тех самых, как меня ввели в совет директоров.
– А, так вы теперь в совете директоров…
– Совершенно, верно. Поэтому сообщаю вам вполне официально, что деньги на поддержку выставки Экспонано решено было выделить. И впредь у меня к вам убедительная просьба не вводить сотрудников в заблуждение.
– Жанна, – обратился ко мне Викентий Петрович. – Разве я вводил тебя в заблуждение?
Я и рта раскрыть не успела.
– Возможно, ты неправильно поняла, – договорил он свою мысль.
– Зато вас отлично поняла бухгалтер, – перебил его Данилевский.
– Кто-кто? – прикинулся слабослышащим Викентий Петрович.
– Мария Васильевна, бухгалтер Экспонано. Она рассказала мне о тех переговорах, которые вы с ней вели.
– О каких переговорах? Совершенно не понимаю, о чем вы говорите. Бухгалтер предложила отправить сотрудников в отпуск. Я посчитал, что это вполне законно. А вот остальное… Видимо, у нее сложилось превратное впечатление. И больше никаких переговоров мы не вели.
– Она записала ваши предложения на диктофон. Предлагаете их озвучить?
Напрасно я думала, что последний аргумент сразит Викентия Петровича наповал.
– Записала на диктофон без моего ведома? Да я всего лишь устроил ей проверку. Обычную проверку на вшивость. А она, видали, как… Завтра же её уволю к чертовой матери!
Выкрутился как змея.
– Нет, дорогой Викентий, – вступил в разговор, молчавший до этого, Зонис. – Уволить Марию Васильевну, человека кристальной честности, которому я доверяю, как самому себе, у тебя, увы, не получится. Ты меня очень огорчил. Передай, пожалуйста, свои полномочия Жанне. С сегодняшнего дня я назначаю её генеральным директором Экспонано.
Не только для меня, но и для всех присутствующих это стало полной неожиданностью. Я так вообще подумала, что ослышалась.
– Виктор, помилуй, – ошеломленно пробормотал Викентий Петрович. – Да какой из вчерашней студентки директор. Она же… Неопытная девчонка.
– Ничего страшного, – спокойно ответил Виктор Зонис. – Вот Ян ей поможет, и я, и Мария Васильевна… И ты, если решишь остаться и помочь.
– Остаться?.. В качестве кого?
– А это уже вопрос не ко мне. А к новому директору.
И все посмотрели в мою сторону. Викентий Петрович изменился в лице и походил на побитую собаку. Казалось, он вот-вот заплачет, настолько отечными были у него глаза, но, может быть, так казалось при тусклом освещении. Я невольно прониклась жалостью, позабыв про все остальное, и выговорила каким-то чужим деревянным голосом:
– Вместо Романа… Вы не могли бы заняться застройкой?
– Прекрасное решение, – поддержал меня Виктор Зонис. – Лучшего специалиста в этой области не найти. Викентий, надеюсь, ты согласен?
Викентий Петрович вскинул на него глаза и несколько раз растерянно кивнул.