– Вот и хорошо. Я очень этому рад, – сказал ему Зонис и, посмотрев на нас с Данилевским, добавил. – Пойдем, дорогой. Не будем мешать молодым.
Викентий Петрович слегка взбодрился от этих слов. И они ушли.
– Не ожидал от Зониса такого шага… Ты довольна? – приблизившись ко мне, спросил Данилевский.
– Не знаю… – ответила я, глядя в его глаза. – А вдруг не смогу? Не справлюсь?
Вместо ответа он обнял меня и поцеловал. Видимо, момент показался ему подходящим, но меня словно током ударило. Я дернулась назад, и объятья сейчас же разжались.
– Извини, я… Извини. – Он так занервничал, словно совершил ужасную ошибку.
После этого между нами неизбежно возникла натянутость. Домой я поехала одна. На такси.
– Ты чего такая грустная? – спросил водитель. – С парнем, что ли, поссорилась?
– Нет, просто много всего навалилось, – ответила я, но впечатление было именно таким. Словно мы поссорились. И даже не поссорились, а разошлись навсегда…
***
– Мам, он меня поцеловал, а я… Я…
От моего голоса мама, наверное, слегка опешила.
– Жанна, ничего не слышно. Повтори, пожалуйста. Тут очень плохая связь, – донеслось из айфона.
«Это ведь можно ей рассказать? Не ради совета, а просто поделиться», – лихорадочно думала я.
– Зонис назначил меня директором Экспонано, – начала с другого конца, чтобы было понятнее остальное.
– Директором? – услышала мама. – Серьезно? Вот это да… А как же прежний директор. Как его… Викентий… Викентий…
– Петрович. Он теперь будет заниматься застройкой вместо Романа.
– А Роман куда делся?
Она продолжала выуживать информацию, совершенно не относящуюся к делу.
– Романа я завтра уволю.
– Завтра уволишь? Ты? Ой-ой. Звучит…
Небольшая заминка.
– Представляешь, Жанну назначили директором компании, – сообщила она кому-то, прикрывая ладонью телефон, отчего ее голос какое-то время доносился издалека и снова вернулся ко мне. – Жанночка, это же большая ответственность. А когда начинается выставка?
– Осенью.
– В октябре?
– В начале сентября.
– А точнее?
– Третьего.
– Погоди, сейчас запишу. Надо будет взять билет.
Ничего себе…
– Я думала ты приедешь раньше.
– Да у нас здесь… Некоторые дела, – смутилась мама. – Но если тебе нужна моя помощь…
– Нет-нет, я просто уточнила, чтобы знать.
– Ты уверена?
– Уверена.
Раньше она неминуемо спросила бы, почему у меня такой странный «голосок», но теперь ограничилась пожеланием удачи.
В итоге главного я так и не рассказала. Зато немного успокоилась, и не успела выключить телефон – позвонила бывшая одноклассница Дашка Самойлова и пригласила на вечернюю пробежку, как в старые добрые времена. Раньше мы часто бегали вместе, но в последнее время у неё постоянно находились другие дела, а бегать одной было скучно, да и лень.
После пробежки по парку, мы примостились отдохнуть на поваленное дерево возле пруда. А собака Самойловой – громадный кареглазый ротвейлер Лорри, улегся рядом и зорко охранял нас от приставаний проходивших мимо парней.
Самойлова только что вернулась из Карелии – стройная как березка и ясноглазая как отражение облаков в пруду. Новая прическа и броский макияж изменили её до неузнаваемости. Вместо упитанной безолаберной хохотушки – ухоженная дама с томным взглядом и загадочной улыбкой Джаконды. Даже голос стал гораздо мягче. А секрет оказался прост. Закрутила любовь с индивидуальным тренером по теннису.
Поскольку Самойлова и без макияжа была довольно приятной внешне, я почему-то решила, что и тренер окажется ей под стать. Но на фотографиях, которые она мне показала, узрела худого некрасивого мужчину, носатого, с глубокими залысинами по бокам яйцевидного черепа. В мешковатом спортивном костюме он выглядел старше своей молодой подруги лет на двадцать, а то и двадцать пять.
– Симпатичный, правда? – спросила Самойлова, и пришлось кивнуть, чтобы не омрачать чужое счастье. – А у тебя как на личном фронте? Нашла себе парня?
И я рассказала ей о Данилевском и тоже показала фото. Из инстаграмма.
– Очень красивый, – восхитилась Самойлова. – Взгляд как у Джеймса Макэвоя в Пенелопе. У вас уже были близкие отношения?
– Он меня поцеловал, а я его оттолкнула, – призналась я. – Не знаю, что теперь делать…
– Позвони ему первая, – с видом знатока посоветовала Самойлова.
– А если сбросит звонок?
– Тогда напиши. Эсэмэску-то он точно прочтет.
– Ну, прочтет. И не ответит.
– Поезжай к нему.
– Да ты что. Неудобно.
– Ха-ха. Тебе как обычно, что не предложи – на все отвечаешь нет. Остается последний вариант. Попроси какого-нибудь вас помирить. Друга, например.