– Друг у него умер.
– Мда… – протянула Самойлова. – Безвыходная ситуация.
Я и сама это чувствовала.
– Оставлю все как есть.
Ну, буду одна. Ну, и ладно. У меня работы по горло. Никто её за меня не сделает.
– Я сейчас готовлю выставку. Не хочешь поучаствовать волонтером? – спросила у Самойловой.
– Смотря когда.
После этого мы заговорили о делах, а про Данилевского я старалась больше не вспоминать.
Пробежка по свежему воздуху произвела на меня магическое впечатление. Когда находишься в запертом пространстве, любое переживание моментально вырастает в необъятную проблему, а на улице или где-нибудь в парке среди вековых деревьев и бездонного неба – многое воспринимается иначе, менее ярко и значительно.
Так произошло и со мной. Я больше не самокопалась по поводу своих отношений с Данилевским и только изредка застывала, вспоминая прикосновение его губ.
***
На работу я оделась в строгом стиле. Темно-синий костюм из мягкого материала с бархатным отливом достался мне от мамы, купившей его в интернет-магазине и не угадавшей с размером. Белая шелковая блузка «без излишеств» и темные лаковые туфли со шнурками на высоком прочном каблуке дополнили образ.
«Не будет ли мне жарко?» – подумала я, но решила потерпеть.
И напрасно.
Пока доехала едва не отхватила тепловой удар.
В офисе меня дожидался Викентий Петрович. Я думала, он будет нервничать после вчерашнего разговора у Зониса, но против ожидания нашла его в добром расположении духа. Все те же интонации голоса, только теперь он обращался ко мне по отчеству и на вы.
– Жанна Константиновна, доброе утро. Когда вам будет удобнее принять у меня дела?
– Сейчас, если можно, – ответила я, забирая у него ключи от директорского кабинета.
Объем работ мне был известен и без напутствий бывшего директора, но из вежливости я выслушала все, что он хотел сказать или посоветовать. Нам предстояло работать вместе, по крайней мере, до конца проведения выставки, и я хотела по возможности установить в нашем крохотном коллективе нормальные рабочие отношения.
Когда он ушел, напичкав мне голову информацией по самую макушку, я положила листок бумаги А-4 на черный директорский стол, за которым теперь восседала как королева на троне, и принялась составлять календарный план того, что надо сделать. Дверь в кабинет оставалась открытой, чтобы не чувствовать себя отрезанной от мира.
Через некоторое время у меня зазвонил телефон.
– Здравствуйте, меня зовут Раиса Николаевна Попкова. Я – представитель компании «Русский вид». Приехала, если можно, обговорить все моменты участия в выставке. Не могли бы вы заказать пропуск для меня?
– Здравствуйте. Конечно. Сейчас.
Я заказала пропуск и приготовила кофе, от которого представитель компании «Русский вид», снисходительно улыбнувшись, отказалась. Разговор с ней продлился не более десяти минут.
Несколько стендов на выбор, ценовая политика, регистрационный взнос – и у выставки Экспонано появился новый экспонент.
До обеда пришли еще двое претендентов, и вновь переговоры прошли удачно.
Значит, не зря я делала рекламную рассылку несколько дней назад. Сначала эффекта не было, а теперь набежала волна.
«Такими темпами выставка из аутсайдеров выбьется в лидеры», – подумала я с радостным волнением.
После обеда наступило затишье, и можно было спокойно заняться версткой каталога выставки, но внимание рассеивалось. Викентий Петрович уехал на поминки. Данилевский скорее всего был на похоронах и тоже поедет поминать Альберта. А мне туда путь заказан, ведь меня считают возможной виновницей гибели Альберта из-за злосчастных видео, которые прислали ему с моего телефона.
– Передайте, пожалуйста, глубокие соболезнования Брониславе Леманн, – сказала я, перед тем как Викентий Петрович ушел. – Если возникнут какие-то вопросы, я буду здесь до восьми-девяти часов.
Сама не знаю, зачем я сообщила ему об этом. Но в половине девятого, когда я хотела уже идти домой, приехал Данилевский. Постучался в дверь кабинета, хотя она и была открыта, и возник на пороге весь в черном, напоминая о траурной повестке дня.
Я подумала, он хочет помянуть со мной Альберта. За тем и приехал. Однако, как оказалось, нежданный гость явился не для этого.
– Экспоненты приходят? – спросил он после того, как я предложила ему сесть.
– Приходят, – произнесла я, растерявшись.
Так вот кто их прислал… Данилевский. И рекламная рассылка здесь совершенно не причем. Надо было сразу догадаться, а не приписывать себе успех.
– Спасибо, – поблагодарила, слегка обескураженная неожиданным открытием.
– Коллекция Альберта будет принимать участие в выставке, – произнес сидевший напротив. – Это решение Виктора Зониса.
– Хорошо, мы подготовим стенд, – ответила я почему-то во множественном числе.
– Кроме того, я тоже хотел бы принять участие и в выставке, и в показе. С несколькими работами, – сказал Данилевский. – Переговорами займется мой менеджер. А к тебе у меня небольшая личная просьба. Нельзя ли сделать так, чтобы стенд Альберта находился рядом с моим?
Он мог бы потребовать, но не стал этого делать. Я ответила, что всё будет сделано, как он хочет, и, отважившись, спросила, где похоронили Альберта.
Задумавшись на мгновение, Данилевский ответил и почти тотчас же поднялся, чтобы уйти.
– Если соберешься на кладбище, дай мне знать. Поедем вместе, – сказал на прощание.
Я кивнула, чувствуя, что слова излишни, и он ушел.
***
На кладбище мы так и не поехали. Когда я написала в скайпе, что собираюсь ехать в воскресенье, Данилевский прислал к моему подъезду машину с водителем и охапкой черных траурных роз на заднем сиденье, обернутых красной лентой с золотыми кантами. А сам как будто исчез.
По поводу выставки со мной разговаривал менеджер. Очень предупредительный и отстраненный. И постепенно я привыкла к мысли, что Данилевский навсегда останется для меня человеком из другой жизни. Той, что была до гибели Альберта.
Подготовка к выставке двигалась семимильными шагами. Через несколько недель я уже могла наблюдать за плодами своего труда. Викентий Петрович, несмотря на перемену в должности, продолжал оставаться мотором выставки. Я была рулевым. Помогали нам несколько волонтеров. И присланные домом моды специалисты по рекламе. Благодаря их усилиям, о выставке заговорили в интернете и стали появляться первые анонсы в инстаграмах публичных людей.
Заглядывала я и в инстаграм Данилевского и на новых фото видела его с девушками. То с одной, то с другой. Наверное, вот так же следят за любимыми артистами влюбленные фанатки и так же расстраиваются, если у кумира неожиданно появляется пассия.
Я лгала себе, что держу свои чувства под контролем, а сама беспрерывно думала о Данилевском каждую свободную минуту.
К счастью подобных минут оставалось всё меньше.
Август пролетел незаметно, словно заполненный до отказа грузовой состав. Приближалось открытие выставки.
И вот этот день наступил.