— Если хотите, — пожал плечами. Только мне на руку, хоть высплюсь перед ночью.
— Спасибо, милок. — Заулыбалась соседка, проходя в гостиную. — Василиса, Матвейка!
Мелкие особенно любили старушку и на всех парах мчали в её обитель. Уж не знаю, чем она их завлекала, однако были догадки, ибо каждый раз Василиса возвращалась с набитым животом и небольшим кулёчком конфет. А вот Матвеич напротив отказывался от гостинцев. Скромный малой.
— Слушайтесь бабу Лизу, хорошо? — Перед выходом пригрозил пальцем, вкладывая всю серьёзность задания, но не смог удержаться на этом плаву, широко улыбаясь.
— Всё, мы пошли.
После того как дверь захлопнулась, я ещё с минуту простоял в коридоре, уныло потягиваясь, а после завалился на кровать, укрываясь с головой одеялом.
Снились мне не самые цветастые сны, поскольку весь сон меня попросту кошмарило. И после пробуждения настроение окончательно упало ниже плинтуса.
На часах уже был поздний вечер, а это означало, что совсем скоро меня вновь ожидала улица.
Закинувшись парочкой бутербродов, привел себя в порядок и отправился забирать спиногрызов.
Как оказалось, вели они себя чудно и наотрез отказывались уходить.
— Василёк, скоро мама придёт. — Принялся уговаривать младшую, ибо войны не миновать. — Да и поздно уже, скоро спать.
— Нет! — Гордо заявляла та.
— Так всё, надоело. Домой, кому сказал!
Окончательно расклеившись, Василиса всё таки последовала к выходу, где уже мирно стоял Матвеич. С соплями и криками нам всё же удалось вернуться домой.
— Ты пахой! — С порога заявила Васька, убегая в свою комнату, по пути скидывая сандали.
Конечно плохой. Но что сделать, что бы стать хорошим? Я всё таки единственный мужчина в семье, пока малой не вырастет. И как бы я ни старался быть примером для них, не всегда получалось. Ибо от самого себя же тошно.
— Халоший, — неожиданно Матвей припечатался к моей ноге, пока я складывал обувь по местам. Я же опустился на корточки, сгребая малого в объятия. Такие приступы нежности посещали Матвеича лишь изредка, поэтому я тискал только Ваську.
— Спасибо, братан, — по привычке отбил своим маленьким кулачком, а после рванул вслед за сестричкой.
Сложно быть старшим братом и брать на себя ношу в виде воспитания. Тем более девчонки.
— О, сыночка, привет, — на пороге появилась мать. Всё такая же уставшая и помотанная жизнью.
— Привет, мам.
— Как вы? Прости, утром не успела ничего приготовить.
— Васька с Матвеем почти весь день у Лизы Марковны были, ну а утром я кашу сварил.
— Ох, храни Господь эту старушку. — Грустно добавила мама, пока я натягивал кроссовки. — Сын, ты прости за такую жизнь, знаю тяжко тебе.
— Мам, перестань. — Улыбнувшись, добавил, дабы вся грусть и тоска пропали с радаров женщины напротив. — Всё, я ушёл.
На дорогах до сих пор стояли следы вчерашнего ливня и слегка холодило. Накинув капюшон от толстовки, двинулся в привычном мне направлении, размышляя о том, вернусь ли я домой утром.
Поворот за поворотом, высокие заборы и аккуратно обкоцанные садовниками деревья. Я вновь остановился на перекрестке, который словно разделял два мира.
Богатый, статный и наш — нищий. Раньше попросту не обращал внимания на некоторые улицы нашего квартала, а с недавних времён начал их люто ненавидеть, узнав нутро богатеньких придурков — нелюдей.
Сделав глубокий вдох, сделал шаг вперёд, направляясь своей дорогой. Однако, далеко уйти не успел, поскольку в голову врезалось жалобное мяуканье. Достав из рюкзака ручной фонарик, огляделся по сторонам, углубляясь чуть дальше в сторону кустов. Раздвинув несколько веточек, обнаружил небольшое леопардовое существо. На секунду даже засомневался, кошка ли это? Вдруг цапнет. Но, похоже у хвостатого были совсем другие планы. Он выбежал из кустиков, обтираясь о мою ногу. Присев рядышком, я взял мелкого на руки, обнаружив кошачий ошейник, на котором что - то болталось в виде розового сердца.
— Оливка! Оливка, кс - кс - кс, — где то рядом доносился тонкий девчачий голос.