— Не купим, — неожиданно подал голос Матвей, всё это время молча наблюдая со стороны. Выглядел он хмуро и игрался с пальцами, не поднимая голову.
Да, наверное не купим.
— Купим! — Продолжала настаивать Василиса, топая ногой.
— Нет! — Кричал Матвей.
И пока они продолжали спорить, я по прежнему сидел поглощаясь в своей беспомощности. Только перед малыми я проявлял свою слабую участь, совершенно не понимая что делать в иных ситуациях. И за это я себя ненавидел. Ведь для них я прежде всего опора и пример. Пример, на которого слишком рано легла большая ответственность.
— Купим! — Завыла Василиса, раздирая горло в очередной истерике, а после рванула вперёд, оставляя нас в полной тишине.
Матвеич как и всегда среагировал на выходку спокойно или же просто не подавал виду. С каких пор я стал не понимать этого маленького философа, не знаю.
— Мы не купим, да? — Ухватив мою ладонь, поднял взгляд младший, отыскивая ответ где то в глубине. Но поняв, что его там нет, Матвей зашагал дальше, утягивая меня за собой.
Пожалуй, так паршиво я ещё не чувствовал себя прежде.
Василису мы обнаружили точно в тот момент, когда она скатывалась с горки на детской площадке, что находилась прямо на повороте между двумя кварталами. Не долго думая, Матвеич помчался прямо к ней, забираясь по деревянным ступеням вверх.
Обычно, малые затягивали меня в свои игры, но сегодня каждый был сам по себе. Или же я существовал сам по себе, наблюдая за своими со скамьи. Где моё время, когда я так же гонял с пацанами по двору и не думал о том, как жить дальше и когда станет легче? Кажется, его не было. Ибо сколько я себя помню, всё детство приходилось думать о том, как сэкономить и не клянчить денег у матери на модную вертушку, а просто капая слюной, завидовать другим. У них есть, а у меня нет. Но я не злился, поскольку был таким не один. Так было проще.
А проще ли им? Особенно не хотелось, чтобы Василиска и Матвеич повторяли мою судьбу. Та тяга, что я однажды перенёс, переросла в нечто большое. Она с каждым днём сползала с наших взрослых плеч и медленно подавляла маленькие, хрупкие. А я, к сожалению, не в силах с ею справиться. Не супермен, не волшебник и прочий персонаж, а жизнь не фильм или сказка, где конец остаётся счастливым.
Кажется, рассуждать и ныть о нещадящей судьбе можно вечно. И возможно, я бы так и поступил, если бы не услышал короткий всхлип.
Спустив ноги с лакированной поверхности, оглянулся по сторонам, на ходу зажмуриваясь от палящего солнца. Пришлось даже привстать, дабы услышать откуда доносится звук, однако ничего. Тишина гробовая.
— Ам, лови! — Василиса видимо приняла мой резкий скачок за вызов и кинула в меня некий предмет, что перелетел бордюр, медленно рассекая по дороге.
— У вас в саду качок зал открыли? — Искренне удивился, улыбаясь малой, на что та лишь зазорно рассмеялась, убегая в противоположенную сторону.
Ради интереса, всё же перепрыгнул невысокую ограду, ступая на середину дороги. Присев, я обнаружил небольшую шишку, что была с размером детской ладошки. Ну Васька. Несколько раз прокрутив природное творение в руке, хотел было уже встать, но вновь уловил истошный всхлип. Прямо по курсу. На несколько секунд залип, рассматривая среди зелёных веток яркое пятно, а после поднялся, раздвигая руками пышный куст.
Куст, за которым скрывалась зарёванная девчонка. Увидев меня, она ещё больше вжалась в ствол дерева, округляя глаза. Истинную, помешал. Незнакомка усердно принялась стирать с лица влагу, однако получалось неудачно. Я бы даже сказал, совсем неудачно. Ибо на щеках оставались темные разводы, ведьма может? Плачет черными слезами. Но спустя время меня осенило, ведь в лице незнакомки я узнал ту самую девчонку с кошкой. Как её там? Маслина, что ли. Странная кликуха конечно.
— Что, опять кошка потерялась? — Решил первым завести разговор, тем самым раздражая девчонку ещё больше.
— Нет, — тихо ответила та, опуская глаза.
И что дальше? Ну нет и нет, какое моё дело? Обернувшись назад к малым, удостоверился, что на месте и цокнул, слушая девчачий плач.
Наперекор себе, пролез сквозь колючие ветки и уселся рядом, медленно разрывая зелёные листья. А она продолжала плакать, словно кто то наступил в её светлую душу своим грязным ботинком. А когда наступила тишина, меня аж передёрнуло. Девчонка прислонилась головой о дерево и прикрыла глаза, тяжело дыша.
— Как твоя Маслинка? — Дабы разрядить обстановку, произнёс вслух то, что совершенно не интересовало.